Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Он обнимал внуков и плакал, а сила недовольно булькала. От ненависти к Далинару Холину.

За то, что был прав.

Эпилог Грандиозная импровизация

– Всякое искусство, – проговорил Хойд, – втайне является импровизацией.

Люди в приемной обернулись, бросая на него мрачные взгляды. Он чинно восседал в своей кучерской форме, держа шляпу под мышкой. Чтобы время от времени появляться то тут, то там, он стряхнул пыль со своего наряда нищего – впрочем, тому полагалось быть грязным, так что он скорее натряс пыли на него. Однако он хотел получить оплачиваемую работу. И держаться поближе к важным, значимым людям, которые имели обыкновение без благосклонности взирать на тех, кто мог присыпать сад хорошим грунтом, просто вздрогнув.

– Искусство, – повторил Хойд. – На самом деле это импровизация. Вы же это понимаете?

Его слова проигнорировали. Как грубо!

– Видите ли, – продолжил он, наклонившись к женщине, судя по зажатой в пальцах рекламке, желавшей подать заявку на позицию дворецкого, – можно тренироваться, тренироваться и тренироваться. Но потом момент настает, и… – Он указал пальцами в потолок, направив ее взгляд туда же. – И тогда зажигается свет, а тренировка становится лишь направляющей. Сценарий? Полноте, начинать в любом случае приходится с чистого листа. А моменты, когда красота повествования вынуждает отбросить сценарий? Импровизация. Искусство – это импровизация. Это незапланированные мазки кистью, которые, как подсказывает чутье, все равно нужны. Детали истории, добавленные для конкретного читателя, выражение лица, сделанное на сцене, чтобы зал ахнул. Это и есть искусство.

Женщина слегка отодвинулась от него.

– Я ошибся в своих планах, – сказал Хойд, уставившись в небо.

На пути был потолок, но какое это имело значение? Он способен вообразить небо. По сути, в этом заключалась вся его работа.

– Я составлял их так скрупулезно, так старательно, стремился быть таким умным. А потом – хлоп! – и все рухнуло. В результате великого акта грандиозной импровизации.

Теперь он понимал, что сделал Далинар Холин. Хойду понадобились недели, чтобы ухватить, что сотворил этот замечательный, воинственный, потрясающий человек. Все – и Хойд в первых рядах – были готовы снова отойти. Опять надежно отложить проблему на потом.

Одним сокрушительным ударом Далинар лишил их такой возможности. Он выпустил льва из клетки – или белоспинника из логова, или драконицу из дворца. И дал ему мощный толчок, который сделает его катастрофической угрозой, если оставить его без присмотра. Далинар потребовал активных действий, а Воздаяние оказался вынужден отвернуться от Рошара, чтобы заняться более серьезными врагами.

Поначалу Хойд переживал, что это разрушит Рошар. Но разумеется, нет, потому что Воздаяние не даст так легко себя поймать и убить. Он тотчас же спрятался, однако Осколку очень трудно скрываться: пока он хочет на что-то влиять, будут ощутимые вибрации.

Теперь начинался танец. Крупномасштабная игра, перерастающая в войну. В войну, которой никто из богов не хотел, потому что их вполне устраивало молча делать вид, что до нее никогда не дойдет и что убийца, сразивший по меньшей мере троих из их числа, не их проблема.

До чего же великолепный ход сделал Далинар!

Да, у Рошара возникнут трудности, и пережить их будет непросто. Но пусть лучше топор упадет сейчас, когда он может отсечь только конечность. А пока можно хотя бы понадеяться, что Воздаяние посчитает свою планету надежной и верной.

Это даст Рошару шанс.

– Хойд? – позвала из дальней части маленькой приемной мажордом Ладрианов.

«Как он это увидел? – думал Хойд, вставая. – Как Далинар сумел найти выход?»

Такой вариант не входил в число множества куда более очевидных. Его вероятность была мала и незначительна – примерно такая же, как у подброшенной монеты упасть одной и той же стороной тысячу раз кряду. Ее никто не увидел, потому что, когда перед тобой разворачиваются бесконечные варианты, можно немного растеряться.

Хойда беспокоило, что мало кто поймет, чего Далинар добился и чем пожертвовал. Но к счастью, понимал хотя бы один человек, и его едва ли можно было назвать молчаливым. Истинная история Далинара Холина прозвучит. Когда настанет подходящее время, а Хойд сможет вернуться на Рошар.

Мажордом Ладрианов была пухлой женщиной средних лет. На ней были очки и строгий пиджак с ярко-желтым платком в кармане. Подобный смелый выбор цвета к блеклому в остальном костюму говорил: «Я считаю себя любительницей повеселиться, но я решила изучать бухгалтерское дело и теперь знаю семнадцать разных способов заполнения расходной книги».

Не вставая со своего места за письменным столом, женщина смерила Хойда взглядом с ног до головы, сдвинув очки на кончик носа. Затем изучила лежавшую перед ней заявку.

– Полагаю, – произнесла мисс Граймс, – вы заинтересованы в работе кучера?

– Правда? – откликнулся Хойд. – Наверное, это как-то объясняет мою кучерскую куртку, кучерскую шляпу и заполненную мной заявку на должность кучера, которую вы, собственно говоря, прямо сейчас держите в руках.

– Ах, – произнесла женщина. – Шутник.

– Только когда ситуация к этому не располагает, мэм.

Она хмыкнула, переворачивая страницу:

– Вы осознаёте, что жалованье отвратительное?

– Как всегда.

– У вас нет никаких рекомендаций.

– С прежней нанимательницей несколько затруднительно связаться, – пояснил Хойд, – она живет на другой планете, которая сейчас переживает краткий, но масштабный катаклизм, грозящий концом света. – Он подался вперед. – К тому же она недавно со мной рассталась, и я не думаю, что получил бы надежные рекомендации.

Мажордом на это и бровью не повела, что улучшило мнение Хойда о ней.

– Не могу себе позволить чрезмерную разборчивость, – сказала она, ставя печать на его заявку. – Учитывая, что с тех самых пор, как предыдущий парень буквально сорвался со скалы, люди на этой должности не задерживаются. Вы сдали экзамен на вождение, и Джон говорит, что вы хорошо управляетесь с лошадьми и ориентируетесь в городе, хоть сами и со странностями. Приходите завтра. Ровно в шесть.

– Благодарю, мэм, – сказал Хойд и склонился ниже над столом. – Я не знал, что мне делать. Штука в том, что это восхитительно. В этом и смысл. Потому что, когда рассыпаются предопределенные ответы, решение сводится к тому, кто ты таков. Тогда-то мы и видим нрав человека. Это и есть искусство: когда непроверенное умение сталкивается с незапланированной катастрофой.

Женщина подняла на него взгляд и моргнула:

– Кажется, я понимаю.

– Постойте. Неужели? Что, правда?

– Разумеется, – ответила мажордом. – Вы явились на работу сюда, потому что никто другой вас абсолютно точно не наймет. Хорошо, что вы в состоянии доставить человека туда, куда ему надо.

– Мэм, – отозвался Хойд, надевая шляпу, – вы даже не представляете.

Он развернулся и вышел из приемной под солнечные лучи, уже импровизируя. Сначала помочь управиться с нынешним