Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

В ее открытых глазах застыл вопрос. Но они мертвы… безнадежно мертвы!

С воплем он падает на колени. Его ум рвется прочь, пытаясь отделиться. Он видит вопящего, покрытого засохшей кровью человека. Его крики ничем не отличаются от криков сотен других людей, которые звучали здесь всю ночь. В его горле что-то рвется, не в силах выдержать силу его страдания…

…Содрогаясь, Кип оторвал руку от карты. Все его тело почему-то болело, словно все мышцы одновременно свело судорогой. Ослепленный, не в силах вдохнуть, он упал на пол. Понемногу приступ прошел, оставив его задыхаться и моргать, прочищая глаза, внезапно застланные какой-то пеленой. Он потер их и поглядел на пальцы – они были красными. Прикоснулся ко лбу – нет, ни на лице, ни на черепе не было никаких повреждений. Кровь шла у него из глаз!

«Вот это, как сказал бы Феркуди, настоящий протуберанец!»

– Ты опоздал, – проговорил Аваддон, снова запахивая плащ на своих плечах. – Ты умираешь. Все эти страдания бесполезны.

С губ Кипа сорвался звук, и как бы он обычно ни ненавидел свое тело за его неуклюжесть и мелкие предательства, на этот раз оно дало ему повод гордиться: звук был больше похож на рычание, чем на стон. Воодушевленный собственной хлипкой демонстрацией вызова, Кип перекатился и встал на колени.

– Ошибаетесь, – проговорил он хрипло, задыхаясь. – Видите ли, у меня есть дар.

– Даже несколько!

– Нет, только один.

– Поведай же мне о нем.

– Я толстый. Подумаешь, не хватает дыхания… Пускай я даже умираю. Черт, да мне бывало хуже, когда я просто взбирался по лестнице!

«Да, я толстый, – сказал бы он, если бы ему хватило дыхания, – но когда для тебя трудно все, то если что-то вдруг оказывается трудным, этого недостаточно, чтобы тебя отпугнуть. Да, я толстый, но в этой комнате есть лишь один человек, которому позволено отпускать шутки на этот счет!»

Однако Аваддон улыбался.

– Ты уже проиграл, Жирдяй Гайл. Я не просто так пришел к тебе в Великую Библиотеку – это было вторжение. Твой приход сюда открыл брешь в обороне наших врагов. Ты так предсказуем! Задерживая тебя, я заставил тебя торопиться. Возможно, сам бы я никогда не отыскал все новые карты – но ты доставил их ко мне!

Он распахнул свой плащ, и на белой подкладке Кип увидел похожие на татуировки изображения карт. Им не удалось ускользнуть от Аваддона – каким-то образом он скопировал их, все до одной! Кип понятия не имел, что это значит, но ему тут же пришло на ум кое-что, что сказал ему однажды Корван: «Если твоему врагу что-то нужно, не давай ему этого».

«О Андросс Гайл, говнюк ты этакий, скажи, что во мне есть что-то от тебя! Каждая твоя победа, каждая насмешка, каждый раз, когда ты превращал потерю в выигрыш чего-нибудь другого, превращая в желчь вино победы у меня во рту… Не молчи, о кровь Гайлов! Пой во мне, пой о ярости того, кто искусен во всех видах поединка! Пой о крови зверя и бога…»

Кровь!

…Чувствуя, как у него кружится голова, Кип соскребает засохшую кровь с запястья. Там осталось лишь два изображения. Он смеется: одна из двух последних татуировок изображает Светоносца, вторая – Черепаху-Медведя. Они расположены на его запястье рядом, бок о бок.

Ему дают выбор, это ясно. Времени хватит лишь на одну.

Карта Светоносца похожа на священное изображение: его лицо озарено лучом, нисходящим с небес, так что черты лица невозможно разглядеть – они полностью растворились в свете. «А ведь Янус Бориг, умирая, спрашивала, где ее кисти… Спрашивала, потому что знала, кто такой Светоносец. Может быть, она начала эту карту, но не успела закончить лицо?»

Но нет. Эта татуировка не выглядит незаконченной.

Чем бы она ни была, это ловушка. Или может оказаться ею. Ловушка для Кипа, которую Кип собирался превратить в собственную.

Он поднимает руку, складывает пальцы, краем глаза наблюдая за реакцией Аваддона. «Боится, что я дотронусь до «Светоносца». Хорошо».

Кип делает движение.

– Нет! – вопит Аваддон. – Нет!!

Он поворачивает рукоять своей трости, и из нижней части выскакивает клинок. Его острием Аваддон пронзает татуировку Светоносца на Киповом запястье. По трости устремляется поток силы, и татуировка взрывается, разлетаясь брызгами, словно лопнувший мыльный пузырь, – слишком легко, словно она ждала этого.

Сила удара отбрасывает Кипа в сторону, и в падении его другая рука задевает лицо Аваддона.

Подняв взгляд, Кип видит, что Аваддон обескуражен. В иллюзии, скрывавшей его лицо, образовалась дыра, его борода оторвана напрочь вместе с подбородком, а остальная маска мерцает… и растворяется. Вся его красота была спроецированной; под ней он вовсе не человек. Его голова – это голова саранчи, его рот – щелкающие жвала, двигающиеся горизонтально. Его нечеловеческие глаза огромны и чудовищны. Крылья, с трудом пробивающиеся из спины, – это шелестящие крылья бога-насекомого.

И в тот момент, когда он прикасается к Кипу, в атмосфере Великой Библиотеки что-то меняется. Даже Кип, сломленный и разбитый, ощущает, как вокруг собирается сила, некая магия за пределами человеческого понимания.

Дотронувшись до Кипа, Аваддон вошел в его время, в его пресловутое «пространство обусловленности». А любому толстому ребенку знакомо, когда после избиения и превращения в лужу жира и унижения к тебе пренебрежительно поворачиваются спиной и больше не обращают внимания.

Однако жир может и спружинить.

Бросив взгляд на что-то, невидимое для Кипа, Аваддон проревел:

– Какое мне дело до ваших правил?! Я – это я! Я – Утренняя Звезда! Я – перворожденный! Я тверд… как… скала!

От его движения плащ взметнулся, едва не задев Кипа своим краем.

Любой толстый ребенок понимает, что такое инерция.

Издав победный рев, Кип прыгнул Аваддону на спину. Он позабыл обо всех уроках и тренировках в Черной гвардии – он превратился в животное, терзающее свою жертву! Он – черепаха-медведь, так ее и растак! И он готов сколько угодно подвергаться избиению, лишь бы была возможность отплатить сторицей.

Его тяжесть едва не сбила Аваддона с ног. Покачнувшись на сломанных лодыжках, тот едва успел вовремя подставить трость. С воплем Кип замахал руками, пытаясь выцарапать ему глаза, разодрать шею, – и наконец сделал рывок в сторону его чудесного пистолета. Однако это было уловкой. Единственной свободной рукой Аваддон схватился за пистолет – и тут Кип сорвал с его шеи плащ и с силой оттолкнулся от него ногами.

Аваддон упал. Он лишился всех своих масок – теперь это было всего