Перекрестки миров. Том 1 - Джек из тени

упущенное за рабочей неделей. В нынешних реалиях эти два часа, щедро отсыпанные комбригом с барского плеча, казались непозволительной, почти кощунственной роскошью. Роскошью, за которую, как инстинктивно чувствовал каждый боец разведроты, им придётся заплатить с процентами. Кровью, потом и вырванными с мясом нервами.

Колонна втянулась на территорию бригады, как измотанный, раненый зверь, добравшийся до своего логова. За бетонным забором, под защитой развернутых зенитных установок и многочисленных патрулей, царил свой, отдельный мир. Мир, который отчаянно пытался сохранить видимость привычного армейского порядка посреди рушащейся вселенной.

Спасённые гражданские, вываливаясь из душных салонов автобусов и с брони БТРов, тут же попадали в цепкие руки военных медиков, развернувших прямо на плацу импровизированный фильтрационный пункт. Женщины плакали, дети, наоборот, затихли, глядя на суетящихся солдат огромными глазами. Мужики, ещё недавно трясшиеся от страха на крышах бронемашин, пытаясь сохранить остатки достоинства, закуривали, спрашивали у патрульных, что происходит, но в ответ получали лишь короткое: «Без паники, ситуация под контролем». Ложь была настолько очевидной, что от неё хотелось блевать.

Разведроту от этого балагана оттёрли сразу. Никто не лез к ним с расспросами и благодарностями. Бойцы Корнева выглядели так, что приближаться к ним без веской причины было попросту страшно. Грязные, пропахшие порохом и чужой кровью, и уставшими глазами.

— Время пошло, — вздохнув, сказал Корнев своим парням, спрыгивая с брони. Голос был хриплым, сорванным от команд в рацию. — АКБ на зарядку, затем в столовую, потом за БК. Через два часа построение, кто опоздает, побежит за колонной пешком.

Разведку не нужно было подгонять, солдаты молча двинулись выполнять приказ. В столовой, развёрнутой в одной из казарм, им налили в тарелки горячий борщ и навалили по две порции гречки с тушёнкой. Никто не разговаривал, каждый был погружён в свои мысли, переваривая не только пищу, но и события последних часов.

Казанова, обычно не затыкающийся ни на секунду, сидел, уставившись в одну точку, и механически отправлял в рот ложку за ложкой. Его вечная пижонская ухмылка куда-то испарилась, оставив на лице лишь усталость. Леший сосредоточенно крошил в борщ чёрный хлеб, превращая его в густую кашицу. Только так, по его мнению, можно было заглушить привкус адреналина, который до сих пор стоял в горле. Ланцет вообще не притронулся к еде. Медик сидел в углу, пил обжигающий чай из железной кружки и смотрел на свои руки. Пальцы, обычно твёрдые и уверенные, как у хирурга, сейчас мелко, почти незаметно подрагивали.

После столовой оружейка, чистка оружия — лучшее успокоительное. Разбирая и собирая автомат, вдыхая знакомый, успокаивающий запах оружейной смазки, ты возвращался в понятный, логичный мир, где есть только механика, сталь и чёткий алгоритм действий. Корнев чистил свой калаш с остервенением, выдраивая ветошью каждую деталь, каждый паз, словно пытался соскоблить с металла не только нагар, но и налипшую грязь этого безумного дня.

Корнев вышел из душевой, накинул свежую, пахнущую складом «цифру» и направился в штаб. У входа его перехватил комбат Рябов. Подполковник выглядел чуть лучше, чем утром, но под глазами залегли глубокие тени.

— Барон, зайди к комбригу, — коротко произнес комбат, кивая на третий этаж. — Он тебя ждёт.

Дегтярёв сидел за своим столом, заваленным картами и радиограммами. Рядом с ним стоял начальник штаба бригады.

— Присаживайся, Корнев, — полковник указал на стул. — Докладывай без протокола. Всё, что видел, что думаешь.

И Корнев докладывал, сухо, без эмоций, отсекая всё лишнее. Дегтярёв слушал молча, постукивая пальцами по столешнице. Когда Корнев закончил, он несколько секунд смотрел на карту города, словно пытаясь увидеть на ней не улицы и дома, а новую, чудовищную реальность.

— Значит, физику отменить не могут, — наконец произнёс полковник. — По крайней мере, ничего нового с той стороны не видно…

Он поднял взгляд на Корнева.

— Пойдешь на север. Мы засекли крупное скопление ушастых на окраине, у лесного массива. Похоже, там у них что-то вроде основного лагеря или точки сбора, туда же свозят всех пленных.

— Ясно, — коротко ответил Корнев.

— Пойдёшь не один, придам для усиления мотострелковую роту. Но в авангарде всё равно твои головорезы.

Барон кивнул, поднялся и вышел из кабинета. В коридоре он столкнулся с Ланцетом, который тащил два огромных брезентовых баула.

— Пополнение получил, — кивнул медик на свою ношу. — Начмед расщедрился, выдал на всю роту с запасом. Даже несколько упаковок плазмозаменителей отжал. Видимо, до штабных крыс наконец-то дошло, что у нас тут не пейнтбол.

Они вместе спустились в оружейку, где уже кипела работа. Прапорщик Сидоренко, забыв о пропавшем мыле, выдавал бойцам свежие цинки с патронами, гранаты для подствольников и выстрелы к РПГ. Оставшийся час пролетел как одна минута. Рота, пополненная боеприпасами и медикаментами, снова строилась на плацу. Рядом с ними, лязгая гусеницами, выстраивалась приданная мотострелковая рота на своих машинах. Командир мотострелков, молодой капитан, подошёл к Корневу.

— Капитан Сомов, буду у тебя на фланге. Куда скажешь, туда и поедем.

— Добро, капитан, — кивнул Корнев.

Колонна получилась внушительной. Десять единиц бронетехники, стальной кулак, готовый проломить любую оборону.

Низкое багровое солнце окрасило небо в кровавые тона, словно предвещая новую бойню. Город встретил армейцев тишиной и запахом смерти. Они ехали по тем же улицам, где несколько часов назад шёл бой, но теперь здесь было пусто. Толкинисты забрали своих убитых, оставив на асфальте лишь тёмные, подсыхающие лужи крови.

Чем дальше они продвигались на север, тем чаще на глаза попадались следы похитителей. Эти мелкие, бытовые детали мирной жизни, разбросанные по пути кровавого шествия, били по нервам сильнее, чем вид разорванных трупов.

Колонна втянулась в частный сектор на самой окраине. Маленькие дачные домики, утопающие в садах, были разграблены и сожжены. Местами заборы были проломлены чем-то очень тяжёлым. Напряжение нарастало с каждым метром. Впереди, тёмной, почти чёрной стеной, вставал лес. Старый сосновый бор, начинавшийся сразу за последней улицей этого дачного посёлка. И чем ближе они подъезжали, тем сильнее становилось иррациональное, сосущее чувство тревоги. Мёртвая, гнетущая тишина, в которой даже рёв дизелей казался неуместным.

— Командир, — голос Лешего в рации прозвучал глухо. Он со своей группой шёл в пешем авангарде, метрах в ста впереди колонны. — Тут тропа, широкая и свежая. Будто стадо мамонтов прошло. И всё уходит в лес.

Корнев посмотрел на тёмный, неприветливый частокол сосен. Лес не просто молчал, он смотрел на них тысячами невидимых глаз.

— Принял, продолжай движение, — ответил Корнев, хотя внутри всё сжалось в тугой комок. — Колонна, внимание, входим в лес.

Частный сектор закончился внезапно, словно его отрезали гигантским ножом. Асфальтированная дорога, испещрённая трещинами и воронками от недавних боёв, просто