Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

— Мне начинает казаться, что я многого о вас не знаю, — признался он.

— Это хорошо, — спокойно ответил отец.

— Почему?

— Некоторые знания детям совершенно ни к чему.

После этих слов Марина закашлялась. Вера опустила взгляд в тарелку. Морозов с величайшим интересом принялся изучать собственную кружку. Я же понял, что Павел Андреевич опаснее, чем выглядит. Причём значительно.

Тем временем старший Губов вновь посмотрел на сына. На этот раз взгляд его стал мягче.

— И тебе, сынок, пора бы начинать понимать, что между тем, что женщине надо, и тем, что она просит — есть разница.

Роман нахмурился. Было видно, что он пытается осмыслить услышанное.

Я вдруг поймал себя на мысли, что вечер получился удивительно уютным. За окнами сгущались сумерки. На кухне гремел посудой Никифор. За столом сидели люди, которые ещё вчера были почти чужими друг другу. А сейчас спорили о цветах, любви и женской логике так, будто знали друг друга много лет. И это ощущалось по-северски правильным.

— К чему такие сложности? — Роман закатил глаза.

— К чему такие сложности? — повторила Губова задумчиво. — Они делают жизнь прекрасной.

За столом стало чуть тише. Даже Роман перестал возмущаться и посмотрел на мать внимательнее.

— В смысле?

— В самом прямом, — ответила женщина. — Если бы всё в жизни доставалось легко и сразу, люди очень быстро перестали бы это ценить.

Она поставила чашку на стол и строго взглянула на сына.

— У тебя есть шанс обрести пару, которая сделает тебя счастливым. Не упусти его.

Голос её стал серьёзнее. Тепло никуда не исчезло, но теперь в словах появилась та самая материнская настойчивость, против которой, как я подозревал, Роман боролся всю сознательную жизнь.

— Иначе…

Парень мгновенно напрягся.

— Что?

Однако ответила не Анна Павловна.

— Второго шанса судьба тебе может не предоставить, — спокойно заключил Побед.

Сказал он это буднично. Но почему-то именно его слова прозвучали особенно весомо.

На мгновение Роман даже отвёл взгляд. Похоже, эта мысль пришлась ему не по душе. И вместе с тем заставила задуматься.

Сам отец семейства будто не заметил произведённого эффекта. Он придвинул к себе тарелку и вдохнул аромат поданного Никифором блюда.

— До чего же вкусно пахнет это мясо, — произнёс он с искренним удовольствием. — Надо обязательно вызнать рецепт у вашего Никифора. Хотел бы я, чтобы наш повар готовил нам такое по выходным.

Смена темы произошла настолько резко, что я невольно усмехнулся. Только что человек рассуждал о судьбе, любви и единственном шансе на счастье. А теперь его полностью занимало жаркое.

Впрочем, чем дольше я наблюдал за старшим Губовым, тем больше понимал, что именно такие люди обычно и оказываются самыми мудрыми.

— Здесь просто травы нужны особенные, — раздался голос домового.

Никифор материализовался в дверном проёме так внезапно, словно всё это время находился где-то между стеной и занавеской.

В руках у него было очередное блюдо, а на лице читалось искреннее достоинство мастера, которому только что сделали заслуженный комплимент.

— Какие ещё особенные? — заинтересовался гость.

— Северские, — важно пояснил домовой.

— Очень исчерпывающе, — заметил Морозов.

— А что здесь объяснять? — пожал плечами Никифор. — Не всякая трава одинаково растёт. Одну солнце любит, другую тень. Некоторые люди собирают, а иные лучше не трогать вовсе.

— Почему? — тут же оживился Роман.

— Потому что она тебя тоже может потрогать, — невозмутимо ответил домовой.

Роман Победович тут же замолчал.

— Инга будет их вам присылать, — вдруг задумчиво произнесла Вера.

Старший Губов поднял голову.

— Травы?

— Разумеется.

— Это очень любезно с её стороны.

— Ещё один повод заполучить её в невестки, — негромко пробормотал мужчина и бросил лукавый взгляд на притихшего сына.

Роман медленно закрыл лицо ладонями.

За столом раздался смех.

Даже Анна Павловна не удержалась.

— Побед! — насупив брови, строго произнесла она.

— Что? — удивился тот.

— Перестаньте смущать ребёнка.

— Ребёнка? — переспросил Морозов и посмотрел на Романа. — По-моему, ребёнок уже давно вырос.

— Вот именно поэтому пора жениться, — немедленно поддержал его Побед.

— Господа, — простонал Роман из-за ладоней. — Я начинаю понимать, почему некоторые люди уходят жить в лес.

— Там ещё хуже, — успокоил его воевода.

— Почему?

— Лешие тоже любят давать советы.

После этих слов за столом вновь стало весело.

А я поймал себя на мысли, что вечер получился удивительно домашним.

За окнами темнело.

На кухне что-то тихо напевал Никифор.

В камине потрескивали поленья.

А за нашим столом сидели люди, которые ещё совсем недавно были друг другу почти чужими.

Теперь же спорили о любви, судьбе, травах и невестах так, словно собирались вместе уже много лет.

И отчего-то именно в такие минуты Северск вдруг казался особенно живым. Не городом, не княжеством, а настоящим домом.

Глава 9

На свои места

Мы какое-то время сидели за столом, общаясь, а Никифор разлил по чашкам настоявшийся отвар, который оказался вкуснее обычного. Терпкий, с лёгкой кислинкой, пахнущий смородиновым листом, мятой и чем-то ещё, что я не сумел распознать.

— Хороший отвар, — заметил Роман Победович, осторожно опуская чашку на блюдце. — В меру горький. И травы подобраны удачно. Ничего лишнего.

— Сразу видно человека с пониманием, — пробормотал домовой, который собирал опустевшую посуду.

Под столом послышался едва заметный шорох.

— Тебя видно, — даже не глядя вниз произнёс домовой. — Особенно когда ты к пирогу подкрадываешься.

Ответом ему было обиженное стрекотание. Но Никифор был неумолим:

— И спорить тут не о чем.

С этими словами, Никифор направился в сторону кухни. Роман Победович, который до этого сидел непривычно тихо, вдруг осторожно улыбнулся.

— У вас удивительный дом, Николай Арсентьевич, — неожиданно произнёс он.

Я удивленно взглянул на него поверх чашки.

— В каком смысле?

Он задумался.

— Не знаю. Здесь всё… странно. Непривычно. Но почему-то правильно.

— Это вы ещё не видели Никифора в плохом настроении, — заметил Морозов.

— Я всегда в хорошем настроении, — послышалось с кухни.

— Конечно, — невозмутимо согласился воевода. — Кто спорит, Никифор?

Марина тихо рассмеялась. Вера Романовна улыбнулась уголком губ и аккуратно перевернула пустую чашку на блюдце. Вечер и в самом деле стал тёплым от того редкого чувства,