Упал намоченный 2 - taramans

иногда мог рассказать такое, что у послевоенного поколения глаза на лоб лезли: головорез, мать его, настоящий головорез. После окончания войны, прослужив еще несколько лет на Западе страны, после очередного ранения в мирные уже, вроде бы годы, вернулся на родину и пришел работать в милицию.

«Несмотря на его характер и властную натуру, уважать дядьку есть за что!».

Опять рассказывая о себе, Сергей посматривал в зал и видел своих сослуживцев, тех, с кем Васильев-старший так или иначе, но отработал все свою жизнь. Разные это были люди, подчас — очень разные. Хорошие и не очень, трудяги и лентяи, которые пошевелиться могут только под воздействием хорошего мотивирующего пинка. Умные, грамотные менты и туповатые служаки… В общем, разные это были люди. И на него смотрели по-разному: кто с ленцой, дежурно приглядываясь — чего от тебя, мил-человек, ожидать, а кто и с прямым интересом. В числе последних были его непосредственные товарищи: участковые инспектора. Сейчас здесь их было четверо, именно городских участковых — сельские собирались один раз в месяц, на подведение итогов работы.

«Юра Ложников, старший лейтенант, ему сейчас двадцать семь. Мой наставник, надежный товарищ и хороший человек. Наверное, один из немногих, кто действительно похож на киношных ментов: умный, внимательный к мелочам, неравнодушный к чужим бедам. Для Юрки всегда было важнее помочь человеку, чем „нарубить палок“. Как он сам говорил, первейшей целью для него являлось, к примеру, найти, кто стащил у бабки старые простыни, сушащиеся на бельевой веревке, чем раскрыть кражу из магазина. Нет, второе он тоже раскрывал, но — приоритет в делах расставлял именно так! Ложникова знала распоследняя собака на административном участке, да и в городе в целом, и долго еще, даже когда он перешел в другую службу, приходили люди и спрашивали в дежурке именно Юрия Владимировича. Показатель, однако! Как было записано в Приказе МВД по участковым инспекторам: „Основным показателем работы участкового является уважение населения, авторитет инспектора на обслуживаемом участке“. Юрка соответствовал этому на все сто процентов!».

Сысоев Сашка, лейтенант. Александр Григорьевич. На год старше Ложникова, он поздно перешел с сержантской должности, несколько лет отработав и водителем, и помощником дежурного. Тоже вдумчивый, грамотный сотрудник. Но — больше себе на уме, сдержанный, лишней работы не любит. Свое дело сделает, однако по сторонам лишний раз смотреть не будет.

Пашка Сергиенко, лейтенант. Тоже из сержантов, по характеру в чем-то схож с Сысоевым, но…

«Хитер, хитер Павел. С ним стоит быть повнимательнее, любит он на чужом горбу в рай въехать. Не подставит в серьезном, но словчить по мелочам — как за здрасти! С хорошим чувством юмора, любит подъелдыкнуть близкого. Но не совсем уж обидно, границы позволенного знает, лишнего не допустит!».

Рядом со знакомыми коллегами сидел…

«Х-м-м… А этот почему здесь? Нет, так-то я его знаю — Степка Городня. Но он же в охране должен работать — то ли командиром взвода, то ли старшим смены ПЦО. Перешел он к участковым, когда Васильев уже уехал в Тюмень. И к возвращению Сергея в Кировск Степки уже не было: он разбился на своем служебном мотоцикле… Году этак в семьдесят девятом, что ли? Чё-т тут не так, какие-то изменения непонятные!».

Городню Сергей знал плохо: до своего отъезда в Тюмень, он лишь изредка пересекался со Степаном по службе: «Привет-привет, пока-пока!». После возвращения, мужики, вспоминая Степку, улыбались, типа распиздяй по службе и хитрован в быту. Но мужиком, по рассказам же, был надежным: прикрыть спину мог всегда.

«Ах да! Он же бабник-потаскун отъявленный. Ебет все, что шевелится. А что не шевелится — считает своим прямым долгом расшевелить и все одно — изъебать! Так что спину ему доверять можно, а вот жену или подругу — никак нельзя!».

Мельник, Николай Петрович, капитан. Сейчас и долгое, очень долгое последующее время — начальник отделения профилактики, он же — начальник участковых инспекторов.

«Что сказать? Хохол. Наглый, хитрый хохол. Если вина — то точно не его, а если заслуги — то только благодаря его чуткому руководству. Подставить подчиненного, чтобы отвести неприятности от себя — всегда! Но сам пакостить не будет. Что еще? Работу знает, это точно — сам лет двенадцать отработал „околоточным“ в Кировске, на разных участках. То есть, опытный работник. С грамотешкой у него… х-м-м… так себе, связываться с чем-то боль-мень сложным никогда не любил, но подсказать что-то — может. При этом засыплет случаями, когда — все без исключения — дураки, а он — д’Артаньян. Дай ему волю, поддакивая и кивая, он дойдет и до рассказов о прямых советах Министру внутренних дел. Любит прихвастнуть, в общем. Но… Но в целом — вполне себе человек. Когда Мельник уже был на пенсии, Васильев с ним общался нормально, почти приятельски!».

Когда Васильев закончил представляться и получил разрешение начальника сесть на место, именно Мельник покровительственно похлопал по спинке свободного сидения рядом с собой типа «Садись сюда!». Серегу дважды приглашать нужды не было, он с облегчением уселся и, обведя взглядом Ленкомнату, задумался.

«А вообще, служба участковых инспекторов милиции формально была создана почти одновременно с окончанием Гражданской войны. Почему формально? Да потому что эти функции исполнялись полицейскими чиновниками и до Революции: околоточные надзиратели работали повсеместно — от Польши и до Дальнего Востока. В Союзе наименование должности неоднократно менялось, сначала — участковый надзиратель, потом — уполномоченный, потом — инспектор. И снова уполномоченный, и снова — инспектор! Никак не могли определиться власти, что более присуще этой 'скотинке» — надзирать и инспектировать, или же исполнять полномочия, которыми ее наделили. Метания продолжались все время существования Советской власти, и даже немного после ее окончания. Впрочем, с уголовным розыском все обстояло примерно так же.

Вот окладец-то и не порадовал. Нет, Васильеву это было известно, но мне, Плехову, как-то… Что ж за власть такая у нас в России, что так своих служивых людей не любит? Ажник сто десять рублей оклад! Ну, сорок еще добавят, когда первоначальное звание придет: младший лейтенант милиции. Только когда это еще будет? Первое звание-то — Москва присваивает, то есть месяца три, а то и четыре — жди и не чирикай! И получится — сто пятьдесят рублей. Не разжиреешь, мля, с такой зарплаты. Пусть будет еще районный коэффициент плюсом — учитывая, что в