Упал намоченный 2 - taramans

начальства. С недоумением, потому как хоть и помнил, что так было всегда: розыск как привилегию почитал выходить с планерки сразу после начальства, но детством это попахивало изрядно. Чтобы, значит, не толпиться перед дверью, дожидаясь очереди на выход.

«Еще не хватает веселого крика: 'Кто последний, тот дурак!».

Следом, уже неторопливо, блюдя свой авторитет, потянулись следователи.

«Самая женская сейчас служба в милиции: аж три женщины в подразделении из семи человек!», хмыкнул про себя Васильев, потому что помнил, как стремительно заполнялась женским полом милиция в нулевые, достигнув к моменту его ухода на пенсию двадцати пяти процентного рубежа.

«Двадцать пять — это еще что⁈ К двадцатому году как бы не половину штата женщины замещали!».

Сам Сергей полагал, что ничего хорошего в этом нет: работа в милиции/полиции — явно неженское дело, слишком уж корежит она натуру слабого пола. И кроме того, в «острых» ситуациях никакая женщина не заменит мужика.

«Да уж, Синтия Ротрок — товар штучный!».

Потянулись к выходу сотрудники других служб. Профилактика и пожарные вставать не торопились: так тоже было всегда. Мельник негромко объявил:

— У меня сейчас соберемся, пятиминутку проведем и с новым сотрудником поближе познакомимся.

Пропустив «зеленых», с планерки выходили дружно, всем отделением профилактики.

«Опять интересно: участковые сейчас подчиняются 'заму по опер», то есть заместителю начальника по оперативной работе. Вместе с детской комнатой милиции, «околоточные» и составляют ту самую профилактику.

А в детской той комнате работают сейчас и будут работать еще долго, две оченно интересные мадамы. Одна звалась Татьяной… Танька Молчанова. И Зоя Болотова. Обе еще недавно обучали недорослей в местных школах, но судьба сделала финт ушами — и эти две молодые женщины сейчас этих же недорослей терзают по ментовским застенкам, кровь пьют у юных правонарушителей.

«Кровавая „гэбня“! Низабудим-нипрастим!».

Васильев-то раньше… И-эх! С этими дамами ограничивался легким флиртом, смехуечками и дружеской перебранкой. Что ты — на работе же нельзя! А женщины и впрямь интересные. Вон они впереди идут: Танька — невысокая и худенькая, но попа у нее весьма привлекательная и ножки длинные, красивых форм. Сейчас это заметно, ибо юбка у Тани здорово облегает ее ягодички, да и коротка… Нет, не по самую попу, но красивых коленей подол не прикрывает. Да и на мордашку Танюша хороша: не сказать, чтобы прямо красотка, но весьма симпатичная. И на язык… В смысле, лишний раз ругаться с ней не хочется: отбреет так, что над тобой потом весь отдел потешаться будет.

Зоя — та по-фактурнее: высокая, статная. Там и с попой, и с ногами все в порядке, да и грудь — ух! Уверенная «тройка». И на мордашку Зойка, стоит это признать, красивее Татьяны.

Молчанова — зажигалочка по характеру, а Болотова — этакая флегма, но юные воришки и хулиганы ее почему-то боялись больше. Ладно… Вот и кабинет начальника отделения профилактики. Об остальных статях и привлекательных сторонах своих коллег подумаем позднее!'.

Кабинет начальника отделения профилактики был первым на первом же этаже по правую руку от вестибюля, и номер его соответствовал расположению. Было это служебное помещение хоть и не маленьким, но каким-то несуразным: метра три в ширину и не менее пяти, а то и шести метров в длину — этакий длинный, узкий пенал с высоченными потолками. Меблировка кабинета оставляла желать лучшего: ни функциональности, ни уюта.

«Хотя сейчас большинство служебных помещений именно такое: ни два ни полтора, то есть — ни к душе, ни к сердцу!».

Два стола, составляющие букву «Т»: ближе к окну и чуть левее от входа. В дальнем углу у окна — «гробина» древнего сейфа, в который можно было бы смело запрятать немаленького человека, не будь этот сейф разделен на две части.

«Но и так засунуть туда кого-нибудь вполне получится, если человек небольшой — вон, как Танька, к примеру, если она в каральку свернется!».

Тумбочка с телефонами напротив, по другую сторону окна, платяной шкаф сразу у двери справа, также у двери — только слева — книжный шкаф, который всегда был битком забит различными картонными папками с документацией, отчетами, справками и прочей трихомудией.

«Это уж — как водится! Весь этот бумажный мусор всегда имеет свойство накапливаться. Я и сам в будущем, бывало, соберусь с силами, наберусь терпения, разгребу эти „авгиевы конюшни“, выдохну облегченно: ф-у-у-х, пусто. Ну — почти пусто. Но к концу года смотришь, а шкаф опять битком набит и уже весь этот хлам так и норовит высыпаться, если дверцу открыть неосторожно!».

От платяного шкафа и до самого сейфа вдоль стены были расставлены разнокалиберные стулья. Эту деталь интерьера собирали, похоже, по разным свалкам и помойкам: до того они были неказистые, кривые-косые, да и двух одинаковых среди них никогда не водилось. Именно на этих стульях сейчас рассаживались участковые. Васильев, как самый молодой, логично уселся у самого шкафа.

Мельник, как начальник и хозяин кабинета — понятно, на коронном месте. За вторым столом расположилась Таня, Болотова села рядом, в торце стола.

«Х-м-м… А Танька сейчас, получается, заместитель начальника отделения профилактики? Старший инспектор детской комнаты милиции всегда был замом главного профилактора. Или профилактория? Ладно, замом Мельника, так вроде бы лучше звучит. Ха! Забавно. У Танюшки стол с одной тумбой и никак не закрыт с внешней стороны, то есть сейчас ее красивые ножки на виду у мужиков, а юбка — ух и ко-р-р-о-о-ткая!».

Но участковые никак не вдохновились открывающимися видами — либо были уже привычны к такому, либо стойкие «облико морале».

«Быть может, просто вида не показывают? Так-то я знаю, что здесь монахов вообще нет. Пашка Сергиенко хоть и тихушник, но похаживает налево, это я знаю из той, прежней жизни Васильева. Сашка Сысоев… Примерно, как и Пашка, но иногда может поддержать хорошую и веселую компанию „девочек и мальчиков“. Юрка… Ну, с Юркой-то мы в свое время пофестивалили, да. Он хоть и человек вроде как правильный, но отдать дань женской красоте никогда не чурался, только разборчивым был: хрен когда угодишь с подружками. Степка… Про Степку я ничего не помню, не работал с ним, но судя по хитрой морде — не скопец, эт-точно. Да и