Упал намоченный 2 - taramans

Тюменской области он составляет двадцать пять процентов от зарплаты — еще тридцать семь рублей с копейками. Итого — сто восемьдесят семь рублей. Х-м-м… А вот хрен там! Забыл про подоходный налог и налог «на яйца». Съедят эти налоги весь этот коэффициент! Будет у тебя выходить, Серега, аж сто шестьдесят рублей. Упасть, не встать! Нет, через два года получишь «лейтеху», добавят червонец — гуляй, рванина, от рубля и выше! И это притом, что обычный шофер или какой другой работяга здесь, в Сибири, за сто семьдесят рублей — еще и подумает, стоит ли вообще связываться?

Слабым утешением являлось то, что сержантский состав тащил службу вообще рублей за сто тридцать — сто сорок. Ну, ладно… Васильев еще молод, не женат. Сто шестьдесят рублей… Пожрать здесь в любой столовке можно копеек за пятьдесят, примерно. Завтрак и ужин… Х-м-м… Кидаем на круг — на жратву будет уходить рубль или чуть больше в день, то есть в месяц… Пусть будет — сорок рублей. Остается сто двадцать… С одной стороны, вроде бы и неплохо, а с другой… Бля! А как здесь женатики вообще живут, на такие-то деньги? Там же и ребятишки в наличии.

Вот другой повод, чтобы подольше не жениться. Серега вон — женился, когда уже стал капитаном. Это второй раз… Первый-то — вообще считать не будем, я уже об этом не раз думал… Ха! Бывшую свою тещу, которая таковой здесь не станет, я уже — того, отодрал. Осталось еще бывшую женушку оприходовать — для комплекта, тык-скыть!

Ладно… Капитаном Васильев получал уже немного за двести: в восьмидесятых ментам зарплату добавляли. Причем не раз добавляли! К «концу времен», которым стал девяноста первый год, Сергей уже получал рублей… Х-м-м… Около трехсот. Все равно печально! Надо идти «ухоронку» откапывать, без нее я как без рук!'.

Мельник несильно ткнул Серегу вбок, шепнул раздраженно:

— Не спи, слушай.

Васильев встрепенулся, уставился в «президиум». Чупраков как раз закончил говорить, и слова взял замполит.

— Ну, сейчас начнется… — послышался сзади чей-то шепот.

Шмаков не стал говорить с места, как предыдущий докладчик. Выйдя к небольшой трибуне, обстоятельно одернул китель и принялся…

«Вот за это его и не любят. Блядь! Зачем эти лозунги? Зачем эти призывы и цитаты из… А какой, кстати, съезд партии прошел? Не помню, надо будет уточнить!».

— И наконец, товарищи… — гулко, как в бочку, грохотал замполит, — Вместе с тем, отдельные наши сотрудники работают спустя рукава. Или же вообще — непонятно чем занимаются! Клименков! Да, я к тебе обращаюсь. А ну-ка, встань, чтобы тебя товарищи видели.

Васильев закрутил головой: из правого ряда кресел поднялся молодой лейтенант в зеленой форме пожарной охраны. Худой, длинный, но уже с усами, реденькой полоской окаймлявшие рот подковой. Встал «лейтеха» и принялся озираться с видом: «А что я? Я ж ничего!».

— Скажи мне, Клименков… Вот ты в Елизаветинку ездил с неделю назад, якобы проверять правила пожарной безопасности в частном секторе. И чего вы там с Градовым напроверяли?

«Витьку Градова я помню. Хороший мужик, веселый, и участковый неплохой. Правда, как у большинства сельских участковых, есть у него недостаток: грамотешки маловато, оттого он бумажной работы не то, чтобы боится, но старается избегать. Как помнится: приедут сельские „Анискины“ в город, вывалят гору материалов перед Мельником — помогай, начальник. Тот, недолго думая, растасует и селян, и их материалы по городским участковым: вместе дорабатывайте материалы, и чтобы результат был! И приходится городским корпеть над горой бумаг, выискивая „жемчужные“ зерна из горы навоза. Но надо отдать должное сельским: „горожанам“ они тоже помогают чем могут — кому машину дров за полцены, кому — мяска кусок, мешок картошки или пару мешков комбикорма, для пропитания домашней живности. Да и случись к ним в гости попасть — накормят, напоют, в баньке попарят и спать уложат. На охоту или рыбалку тоже к ним!».

Пожарный инспектор Клименков пожал плечами:

— Как обычно, все, тащ майор… Проверили печное оборудование, электропроводку, протоколов маленько составили. Градов по своей линии работал: паспортный режим, борьба с самогоноварением…

— Вот-вот-вот… — Шмаков даже помахал рукой инспектору, дескать, продолжай, — Вот здесь поподробнее, лейтенант. Самогоноварением, значит, занимались…

— Нет, товарищ замполит, мы занимались не самогоноварением, а борьбой с ним! — помотал головой «пожарный».

— Ну и как у вас та борьба проистекала?

— Выявили одну самогонщицу, товарищ майор! — браво доложил лейтенант, — Бражку в канаву вылили, акт составили.

— Так-так… А самогонку куда дели?

— Так, это… Частью вылили, а немного я для экспертизы забрал, на пивзаводе же нужно экспертизу сделать, чтобы Градов потом мог протокол составить.

— Да уж… А вот гражданка Марущак обратилась с жалобой, что вы с Градовым бражку вылили, а самогонку — забрали. Так, где экспертизу делали: на пивзаводе или вы с Градовым, как эксперты?

«Лейтеха» поблымал глазенками и решил стоять до конца:

— На пивзаводе, тащ майор!

— Шесть литров самогона ты увез на пивзавод? — пронзил грозным взглядом Клименкова Шмаков.

— Да каких шесть литров? Там всего-то одна трехлитровка была! — возмутился «зеленый».

Винниченко, прикрывшись рукой и посмеиваясь, указал замполиту:

— Петр Дмитриевич! Давай уж, прекращай это все. Мельник!

Начальник Васильева подскочил с кресла.

— Ты проследи, чтобы протокол Градовым был составлен как положено. А эту самогонщицу — в суд, чтобы думала впредь: на кого и за что жалобы писать. Костин!

Теперь уж поднялся со своего места «зеленый» майор, начальник Клименкова.

— Ты, Юрий Данилович, в следующий раз проверяй, во сколько и в каком состоянии возвращаются из рейдов твои офицеры. Так, товарищи… Еще вопросы будут? Нет? Тогда — по рабочим местам!

Глава 7

— Уголовный розыск! Пять минут на перекур и в мой кабинет! — сделал последнее объявление «зам по опер» Федоров.

С некоторым веселым недоумением Васильев смотрел, как рванули на выход опера, лишь дождавшись ухода