Клятвы и руины - Хелен Шойерер

Кипп мягко толкнул ее локтем.

– Мы выезжаем завтра на рассвете от северных ворот.

Когда Тея вернулась в домик Хоторна, щеки ее болели от улыбки и она чувствовала себя куда лучше, чем все последние недели. Возможно, все было не так плохо, как ей казалось. Несмотря на то, что произошло на занятии на равнинах, Рен все равно пригласила ее на ужин… Кэл и Кипп все так же хорошо к ней относились. Возможно, теперь она сможет достичь взаимопонимания со своим наставником, поговорить, как нормальные люди… Может, у них получится все наладить.

С этими мыслями она открыла дверь и вошла внутрь. Домик освещал мягкий свет догорающего камина.

«Должно быть, Хоторн уже спит…» Она огляделась в поиске часов, но их нигде не было. Вздохнув при мысли о предстоящей очередной ночи на узкой койке в метре от Хоторна, она стянула ботинки и поставила их у порога.

Все еще чувствуя себя бодрой от напитка и смеха с друзьями, она прошлась по комнате, внимательно ее рассматривая: растения в горшках, которые каким-то образом выживали, хотя Боевой Меч часто отсутствовал; потрепанные кресла, на которых местами были аккуратно зашиты дыры. Тея перевела взгляд на столик… Опять это дурацкое украшение. Она подняла его и повертела в пальцах, восхищаясь глубоким цветом и гадая, кому оно могло принадлежать.

Неожиданно ее окутал аромат розового дерева и кожи.

– Что ты делаешь? – прогремел глубокий голос Хоторна.

Глава 9

Тея

Боевой Меч стоял в дверях спальни. Его свободные брюки опасно низко сидели на бедрах, а расстегнутая рубашка открывала вид на загорелую кожу. На красивом лице застыло хмурое выражение.

Тея чуть не подпрыгнула и бросила сапфир обратно на стол.

– Ничего.

Хоторн перевел взгляд на украшение с нечитаемым выражением.

– Это не то, что ты думаешь, – тихо проговорил он.

– Откуда тебе знать, что я думаю? – огрызнулась Тея, пытаясь оторвать взгляд от его живота, что вздымался при дыхании.

– Это написано на твоем прекрасном лице.

Сердце Теи быстро забилось.

– Значит, теперь я прекрасна?

Хоторн кашлянул.

– Ты всегда прекрасна.

Слова прозвучали резко, однако она чувствовала в них абсолютную искренность. Он смотрел на нее из-под полуопущенных век голодным взглядом.

Щеки Теи покрыл румянец, она чувствовала, как сердце с силой ударяется о грудную клетку.

– Хоторн… – тихо произнесла она. В голосе ее слышался и вопрос, и мольба. Что происходило между ними? Как все стало так сложно?

Он поморщился.

– Ненавижу, когда ты так меня называешь, – пробормотал он, делая шаг к ней.

– Я ненавижу многое из того, как ты меня называешь… – с трудом ответила она и затаила дыхание от его близости.

– Неужели, принцесса? – ответил он, от глубокого тембра его голоса пальцы на ее ногах поджались.

– Да, – ответила она сквозь стиснутые зубы.

«К черту его, к Эновиусу», – мысленно выругалась она.

– Хватит играть со мной.

– Я не играю.

– Да что ты? Ты все ясно дал понять, когда я стала твоей ученицей. Ты не хочешь меня. Не хочешь…

– Не хочу тебя? – резко оборвал он ее. – Как ты можешь так думать? После всего, через что мы прошли? Неужели не чувствуешь этого? Нашу связь?

Тея уставилась на него. С испытующим взглядом он схватил ее за рубашку.

– Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. Как сгораю от желания. Ты разжигаешь во мне адское пламя, и оно не угасает ни на секунду. Я не могу остановить…

Тея поцеловала его – прижалась своими губами к его, путая пальцы в волосах.

Его слова отзывались глубоко внутри, в каждой клеточке ее тела. Гнев лишь распалял их желание друг друга, распалял и ярость к миру с его несправедливыми требованиями.

Хоторн – Уайлдер – на мгновение замер, он словно боролся с самим собой, словно не смел дышать.

– Я больше не могу сопротивляться, – простонал он ей в губы. – Не сегодня.

Его руки обвились вокруг нее, он крепко прижал ее к себе и яростно ответил на поцелуй. Его губы были горячими, манящими и напористыми. Языки их сплелись, отчего по всему ее телу прошел волнительный трепет.

– Я тоже, – прошептала Тея.

В отчаянном желании прикоснуться к разгоряченной коже, раздеть его, она стянула с плеч мужчины рубашку. Ткань соскользнула на пол, и Тея провела пальцами вниз по его торсу, и поиграла с поясом его брюк. От этого вида кровь ее закипела.

Он с рыком разорвал ее рубашку, отчего пуговицы разлетелись в разные стороны. Уайлдер вновь завладел ее ртом, попутно срывая повязку с груди.

Тея простонала, когда он, освободив груди от ткани, накрыл их своими ладонями и сжал пальцами затвердевшие соски. Тея выгнулась навстречу его прикосновениям. «Еще, еще». Тело, сердце требовали большего.

Уайлдер подчинился ее безмолвному приказу и, расстегнув на ней брюки, стянул их.

Тея накрыла его ладонью через брюки, и он издал стон, от которого ее колени подогнулись.

То же темное, неистовое чувство, что и тогда, в Кровавых лесах, накрыло их с головой. Тея чувствовала, как напряжение внутри становится все сильнее и сильнее, а внизу живота пульсирует неумолимый жар. Она потянулась к его брюкам, однако он оттолкнул ее руки, а затем опустился перед ней на колени и полностью снял их.

За брюками последовало нижнее белье, и вдруг Тея оказалась обнаженной, совершенно уязвимой.

Уайлдер стал целовать ее грудь, провел по ней языком, царапая зубами, затем другой. Он обхватил ладонями ее зад, заставляя выгнуться.

– В этой жизни я жалею о многом, – прошептал он, обжигая ее кожу дыханием, пока проделывал дорожку из поцелуев к ее пупку. – Но больше всего о том, что той ночью в Кровавых лесах не узнал, какая ты на вкус. Сейчас я должен это исправить. Позволь мне показать тебе, Тея, как сильно я тебя не хочу.

Вдруг он поднял ее на руки и понес – не в спальню, а к одному из кресел перед камином в гостиной. Он осторожно опустил Тею на мягкие подушки и широко развел ее ноги, и она ощутила, как по коже расползается жар. Глазами, затуманенными страстью, он рассматривал Тею.

Он взглянул ей в глаза, приоткрыв губы.

– Я хочу узнать, какая ты на вкус, – повторил он хриплым голосом.

Тея сглотнула и коротко кивнула.

Большего Боевому Мечу не требовалось. Он закинул ноги Теи на подлокотники кресла и накрыл ее губами.

Перед глазами у Теи поплыло.