Сага о Вечных - Лизавета Мягчило

Раздираемая мрачными мыслями, нахраписто скачущими на загривок, она не услышала людских шагов за спиной, не остановилась, пока на плечо не легла широкая рука, вынуждающая выпрямиться и развернуться. Перед ней стоял конунг Торстейн со своими людьми, облегчение заставило шумно выдохнуть.

– Здрав будь, конунг Торстейн, там мой…

«Друг?»

Он прервал ее на полуслове, сжимая плечо сильнее и растягивая губы в ободряющей улыбке.

– Я знаю. Мои люди разберут завал, пойдем со мной, дочь Хролфра. Я поговорил с твоим отцом, теперь настал твой черед.

Кажущиеся прохладными после жара камней пальцы опустились по предплечью до локтя, затем ниже и наконец соскользнули к ее собственным пальцам, переплетая их руки. Ошарашенно опустив на них взгляд, Вигдис недовольно поджала губы, но перечить не осмелилась, так и пошла следом к выходу.

– Конунг мой, я не совсем понимаю, для чего тебе понадобилась? Если мой отец навлек на нас твой гнев…

– Нет, я здесь с добрыми намерениями, Вигдис. – Торстейн обернулся через плечо, уголок губ приподнялся в ухмылке, и дочь Хролфра отстраненно отметила, что он действительно красив. Слишком молод для такого бремени, но оно не испещрило его мужественное лицо морщинами усталости, не оставило глубоких следов переживаний и горя. Неширокие глаза были прищурены и казались хищными, прямой аккуратный нос, волевой подбородок, словно высеченные умелой рукой мастера узкие губы и острая линия скул. Наверняка он совсем скоро найдет жену, и та понесет от него одного за другим наследников, наверняка прославится не меньше, чем его отец. Наверняка…

Стоило им выйти из пещеры, он замер, неспешно скользнув взглядом по отдаленным силуэтам у костров. Ночь уже приняла всех в свои объятия, над головами мелкими серебряными монетами рассыпались мириады звезд, из-за туч горделиво вышла большая алая луна.

– Я знаю одно место для разговора, твоей душе будет спокойнее на природе или в моем шатре? – Развернувшись, конунг с интересом скользнул по ней взглядом, склонив голову набок. Так смотрит пес на огромный кусок мяса, прикидывая, сможет ли стянуть его с вертела раньше, чем хозяйская рука схватит за загривок и отходит по куцему хвосту. Стало не по себе, по покрасневшей коже пробежали ледяные мурашки, порыв ветра бросил собственные волосы в лицо, позволив с облегчением вытащить руку из чужих пальцев, убирая одну из мелких косичек за ухо.

– Это что-то важное? Мы не можем обсудить все здесь? Ульв из Сваррвика сейчас за завалами, ему может понадобиться помощь…

– Ты не лекарь, не Провидец и не Дротт. Уверен, опытные воины, которых я привел на подмогу, справятся с любой раной в разы лучше. Доверься мне, я бы тебе не солгал. Я дал тебе право выбрать, так что ты ответишь мне?

От мыслей о шатре конунга ее обдало жаром, а затем бросило в холодный пот. Сердце зачастило так быстро, что казалось, оно вот-вот изобьет остатки пораженных легких и Вигдис умрет на месте. От волнения стиснуло горло, она закашлялась. Тяжело, натужно, виновато взглянув на конунга и отворачиваясь. Чтобы приложить пальцы к губам, а затем сделать два нервных шага к воде, склоняясь, чтобы смыть с них кровь.

Чудно, но Торстейн все это время великодушно ждал, не торопя и не выказывая недовольства. Когда дыхание выровнялось и она была уверена, что сумеет говорить, не извергнув наружу внутренности, Вигдис тяжело вздохнула и выпрямилась, встречаясь с мужчиной взглядом.

– Я предпочту беседу на природе. Не хочу разговоров, которые заведут пустословы и недоброжелатели.

– У них на то не было бы причин.

Вигдис непонимающе нахмурилась. Сошлись к переносице брови, глаза задержались на насмешливо искрящемся взгляде Торстейна. Молодой мужчина не казался глупцом. Так отчего он был уверен, что не начнут рассуждать о том, кого он во время великого праздника ласкает в своих покоях вместо возложения на алтарь жертвенного мяса и вина?

Словно читая ее мысли, Торстейн мягко рассмеялся и снова протянул свою руку. Вигдис замялась и не приняла. Не боясь навлечь на себя гнев конунга, не страшась получить наказание за собственную строптивость перед единой верной в срединном мире властью. Потому что самое страшное с ней уже произошло – боги от нее отвернулись.

Тот не настаивал, коротким кивком волевого подбородка указал на стену водопада и направился туда первым. Тут-то Вигдис и поняла, что попала в ловушку.

Желая поговорить на природе, она ждала, что конунг отойдет с ней к лесному пологу, в котором нет-нет да появится шанс скрыться, почуяв угрозу. Она отказалась от шатра, полагая, что оттуда сложнее выбраться, а кругом малолюдно. Но по-настоящему безлюдно и опасно было здесь. В узкой пещере за водопадом.

Осторожно ступая по осклизлым камням, Вигдис перескочила на плоский выступ, освобожденный конунгом, и тут же оказалась прижата к стене.

Опираясь одной рукой о горные породы у ее виска, Торстейн наклонился ниже, подцепил свободной рукой тонкую плетеную косу и поразительно шаловливо дернул. Хитрые лисьи глаза вновь прищурились, в легкие Вигдис хлынул запах хмельного вина и дыма.

– Ты мне нравишься, Вигдис, дочь Хролфра. В тебе я вижу собственное божественное благословение. Скажи, ты ведь тоже почуяла это, когда мы возносили песнь? – Дыхание у виска зашевелило волоски, его нос скользнул у лба, легким касанием спустился по скуле, губы замерли у ее губ.

– Конунг Торстейн, ты пьян от вина и одурманен шепотом богов. С рассветом все эти мысли развеются. – Голос у Вигдис не дрогнул, в отличие от коленок. Все внутри трусливо сжалось, когда рука Торстейна легла на бедро. Привык ли он к безусловному подчинению, не обладает ли огненным нравом? В этот же миг вспомнились все слухи, которые доносились до их поселения, и внутри что-то оборвалось. Торстейн не потерпел бы отказа и воспринял бы его как личное оскорбление. Ее могли изгнать или казнить. Но Вигдис так хотела свои последние украденные у норн дни провести рядом с семьей и Ульвом…

– Не развеются. – Язык конунга скользнул к уголку ее губ, и Вигдис трусливо их поджала, пробитая этим касанием, как молнией. Хребет до хруста вжался в камень, шум водопада перекрыло зачастившее в ушах сердце, надсадно заболело в груди. – Увидел тебя и понял, кого рядом с собой денно и нощно лицезреть желаю. Я услышал волю богов и уверен, что твоя судьба – быть подле меня, подарить мне свою вечность и бессмертие. Маленькая капля золотого сока, соскользнувшая с яблок богини Идунн, маленькая смелая женщина, способная держать себя в узде даже тогда, когда сам конунг пытается снискать ее расположения. Ну же, ответь