"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

Все оставшиеся в Модоке люди ходили сюда. Опорожняя кишечник, они пополняли запасы нашего основного ресурса: из ям выгребали дерьмо и удобряли им землю. Это было экологически чистое удобрение со сбалансированным составом веществ, полностью пригодное для корней плодоносных растений.

Мы в Модоке называли наши запасы «Желудочным золотом». От «золота» зависел урожай, а от урожая – сама жизнь. Наши ранчо не производили столько браминьего дерьма, чтобы покрыть им все наши бескрайние поля, и потому люди взяли ситуацию в свои руки. То есть в лопаты.

Я вдохнул поглубже, распахнул скрипящую дверь и вошел в удушливую темноту. В нестерпимом смраде жужжали навозные мухи. Воздух казался мне зыбким, осязаемо мерзким. Гиблая мерзость пылью оседала на моих плечах и впитывалась в волосы.

С уходом большинства фермеров поля оказались заброшены, а дерьмо лишилось прежней ценности. Должность главного выгребателя пустовала, и городской сортир пребывал в упадке. Внизу завелась какая-то живность.

По вечерам из черной дыры сортира доносился ни то писк, ни то вой. Люди предпочитали списывать звук на гуляющий по нужникам ветер или собственное воображение, а вот детишки приписали источнику шума рациональное объяснение. Так родилась детская легенда о говнокрысе – гигантском монстре, жившем глубоко под слоем фекалией. Вонючий зверь поедал человеческий кал и воровал ценные вещи, которые жители Модока теряли в бездонных глубинах нечистот.

Я, скажем так, парень не из пугливых, но даже меня истории о говнокрысе заставляли нервничать, а детей они и вовсе пугали до усеру. Ребятишки ходили в пустыню, боясь, что в туалете их задницы откусит говнокрыс, внезапно выскочивший из дырки в полу. Из-за этой нелепой истории пропал мальчик Джонни, сынок местного кожевника Балтаза. Ушел сделать кучу в пустыне и не вернулся. Бедные родители верили, что тот еще жив, но лично я с досадой думал, что мальца погубил радскорпион.

Недавно в Модок пришел бывалый приключенец, который зовет себя Избранным. Странный он был, с его мозгами точно какие-то проблемы. Он пообещал шерифу разобраться с фермой призраков, а несчастному Балтазу дал слово, что отыщет его пропавшего сына.

И я бы сказал, что этот Избранный – хороший малый, если бы не одно «но». Он убедил шерифа, что не возьмется за дело, пока тот не отрежет себе свой же палец! Шериф кухонным ножом отсек фалангу безымянного пальца, чуть ли не рыдая от безысходности, а потом окунул сочащийся кровью обрубок в кетчуп. Избранный уверил его, что именно так заключались сделки в его родных краях. И никто не знает, была ли это злая шутка – или он говорил всерьез.

Я заглянул в бездну дырки на полу и ощутил, как отравляется мой кровь прямой через кожу, впитывавшую местное зловоние.

Стоило мне коснуться пояса, как вдруг второй ремень ослабился, кобура с револьвером отстегнулась. Я попытался ее поймать, но не успел. Рукоять пушки грузно ударилась о половицу, и кобура змейкой укатилась в дырку. Раздался едва заметный плеск.

Черт, мой револьвер тонул в говне! В теперешние времена остаться без оружия намного опаснее, чем отравится кишечными болезнями. Лишившись ствола, человек подписывал себе смертный приговор.

Я хоть и чистюля, но ситуация требовала срочных и самых отчаянных мер. Я крепко схватил засранную доску, отделявшую помещение от выгребной ямы, и убрал ее в сторону, освободив проход вниз. Моя пушка медленно утопала в зловонной трясине. Коричневые волны слегка двигались, танцуя, словно застывший жир от удара ложкой.

Вниз вела железная вертикальная лестница, конец которой скрывался под толщей экскрементов. Лестницу здесь вмонтировали неслучайно, ей пользовались выгребатели.

На раздумья не было времени, я прыгнул – и крепко схватился за лестницу.

Прищурившись, я отправился вниз, в пучины говна. Воздуха не хватало, я задыхался. Глаза слезились.

На гадких ступенях скользили ботинки, руки липли к перекладинам. Дойдя до нижней точки, я исхитрился выгнуть тело так, чтобы дотянуться до кончика ремешка, торчащего над биомассой – у меня уже кружилась голова, мир расплылся в воде соленых слез, и куча дерьма казалась живой, может быть даже разумной формой жизни, явно враждебной ко мне.

Я схватил ремешок кобуры покрепче, подтянул к себе и кольцевым движением кулака накрутил кожаную полоску на запястье. Наружу выглянул револьвер. Сердце радостно подпрыгнуло. Оставалось лишь аккуратно подняться наверх.

Как вдруг, из глубин раздался рык, затем – быстрое чавканье. Кобуру с силой потянуло внутрь трясины. Затем последовал резкий рывок, заставший меня врасплох. Лестница выскользнула из пальцев. Я упал и моментально погрузился в нее, в эту зловонную кучу, в рассадник жужжащей заразы, словно рыба, пойманная на крючок.

Я сделал единственный вдох тошнотворного воздуха, прежде чем с головой исчезнуть во тьме.

Непреодолимая сила тащила меня на дно вязкой массы, сердце билось быстро, легкие скручивались болью. Я понял, что скоро умру и сам стану удобрением для наших полей.

Но что несло меня на глубину? Неужели детские страшилки оказались правдой, и в сортире действительно обитал зловещий поедатель отходов?

Вырваться не получалось: ремень болезненно стягивал руку. Я не мог и пошевелиться, дерьмо давило на меня, как гидравлический пресс. В ушах звенело, легкие норовили взорваться. Я сдался, чувствуя, что теряю сознание. Казалось, я лопну.

Однако вскоре я ощутил небывалую легкость. Это было свободное падение. Миновав несколько футов, я ударился спиной о мокрый камень подземной пещеры. Прокашлявшись, я сплюнул и сквозь зубы процедил холодный воздух с оттенками гниения.

Меня тут же потянуло вперед по каменистым ухабам и острой гальке, рвущей испачканную одежду. За собой я оставил полосу кирпично-кофейного следа – мной рисовали по полу, словно кистью с щедрым слоем коричневого цвета.

В движении я развернулся на живот и поднял голову, увидев перед собой злобную морду гигантского свинокрыса, пасть которого защелкнулась на другом конце моей кобуры. Он тянул ее, как канат, на другом конце которого был я.

Волосы на мускулистом теле зверя сбились в остроконечную прическу, смазанную с бриолиновым блеском. Красные глаза жадно смотрели на меня в темноте, когтистые лапы ненавистно скребли по камню.

Я вновь оказался перед выбором, когда на раздумья не было ни секунды времени. Подскочив, я со всей дури врезал кулаком свинокрыса по носу, выбив на стену слюни вперемешку с жидким калом. Послышался истеричный писк.

Пульсирующая боль растеклась по всему локтю как от удара о бетонную стену. Я вложил в замах столько силы, что кулак повел за собой мое тело: плечи вывернулись, а земля ушла из-под ног. Я снова упал, подбородок треснулся о гальку, и