Добрым словом и пистолетом - Ольга Олеговна Погожева

– Отец отказывается нас принять? – не поверил брат, поднимаясь с дивана. – Прям так и сказал?

Дворецкий виновато потупился и вздохнул. Старый слуга хорошо знал семью и такому ответу как раз не удивился.

А вот Джон, очевидно, верил в лучшее.

– Ясно, – невесело усмехнулся брат. Затем глубоко вдохнул и наигранно улыбнулся, – куда, ты говоришь, он удалился? В кабинет? Идём, Дженни.

– Мастер Джон, – ахнул дворецкий, едва поспевая за решительными детьми хозяина, – лорд Энтони ясно выразился…

– Отец может не принять детей, – с пониманием кивнул Джон, быстрым шагом пересекая холл и не выпуская ладонь Джен из своей, – но старшему инспектору он не откажет!

– Мастер Джон!.. – безуспешно воззвал дворецкий, поднимаясь по лестнице далеко не так резво, как это получалось у наследников Ллойд-Парка.

Джен даже по сторонам не оглядывалась – боялась пропустить ступеньку и переломать ноги. Джон мыслями уже перенёсся к отцу, так что не замечал неудобств младшей сестры и тащил её за собой едва не волоком.

Знакомые коридоры промелькнули быстро, а столь же знакомая тяжёлая дверь в кабинет вызвала всё тот же затаённый трепет, что и в детстве.

– Отец! – громко постучал в створку брат. – Не занят? Можем войти?

Джона пропитывали чувства весьма противоречивые – юношеский трепет, нетерпение, старая обида, и вместе с тем… надежда? Джен тихонько вздохнула.

– Занят, – донеслось из-за двери. – Не можете.

– Благодарю, что согласился принять, – не смутился брат, распахивая дверь. – Уверяю, мы ненадолго.

Джен успокаивающе улыбнулась Олдину, наконец добежавшему вслед за взбалмошными детьми лорда, и шагнула внутрь, прикрывая за собой дверь.

Джон стоял у отцовского стола, глядя на лорда Энтони, и Джен в очередной раз подумала, что они совершенно не похожи. Отец был ухожен, но не обладал врожденной красотой; Джон был красив, но не слишком заботился о внешности.

Разве что упрямство оставалось одним на двоих. И ллойдовская гордость, не позволявшая никому из лордов сделать первый шаг.

– Здравствуй, отец.

Джен не удивилась: несмотря на некоторую резкость, обретенную уже после военных кампаний, Джон всё же оставался миротворцем. И кому, как не ей, было знать, что он при этом чувствует.

Джон любил отца. И отчаянно жаждал взаимности.

– Здравствуйте, отец, – мягко поздоровалась Джен. – Простите за вторжение. Время позднее, но мы надеялись, что вы не откажете.

Лорд Энтони оторвал взгляд от сына и посмотрел на младшую дочь, по-прежнему не роняя ни слова. Отец был ещё молод, поскольку женился рано, а потому выглядел превосходно. Политическая карьера обязывала – на фоне конкурентов лорд Энтони казался моложе и энергичнее, что импонировало избирателям.

– Хорошо выглядишь, Джен, – сдержанно похвалил хозяин кабинета, цепко осмотрев дочь. – Всё ещё есть шанс на выгодную партию.

Джен вспыхнула, опуская голову. Разумеется, отец не воспринимал её научную карьеру всерьёз. И всё, на что она способна в его глазах – выгодно выйти замуж. Хоть здесь без изменений…

– А вот ты подурнел, – безжалостно припечатал лорд Энтони, разглядывая сына. – Выглядишь измотанным и выжатым, как рядовой клерк после рабочей недели. Я всегда говорил, что если человек работает, значит, происхождение или обстоятельства обязывают. У тебя нет даже такого оправдания, Джон.

– Учусь у тебя, отец, – неожиданно мягко откликнулся Джон. – Ведь и ты посвятил жизнь карьере, хотя состояние и положение избавляли от подобной необходимости.

– Создавать закон и исполнять закон – разные вещи, Джон, – холодно просветил лорд Энтони. – Ты всего лишь исполнитель. И вынужден подчиняться творцам закона вроде меня.

Джен осторожно посмотрела на брата. Худшей пощёчины от отца нельзя было и представить, особенно для человека, столь рьяно отстаивавшего собственную независимость. Джон преуспел в военном деле и продолжал успешный путь в уголовном розыске, но разве это показатель для человека, который ценит лишь покорность?

– Мне нужна твоя помощь, отец.

Понадобилось немало смирения, чтобы вытолкнуть эти слова. Джен оценила.

А вот лорд Энтони – нет.

– Это не новость, – кивнул хозяин кабинета, всё ещё не вставая с кресла. Детям сесть он не предложил. – Если блудный сын возвращается спустя почти пять лет отсутствия, то явно не за тем, чтобы попросить прощения. Обычно просят денег. Разумеется, мой сын не опустится до подобного, ведь деньгами ты, моими стараниями, не испорчен. Однако ты попросишь куда большего. Я прав?

– Моя жена сейчас под следствием, – опустив уколы, ответил Джон. – По ложному обвинению. Я докажу её невиновность, это вопрос времени. Но мне важно найти того, кто её подставил. И узнать, зачем.

Лорд Энтони хмыкнул, приподняв край лежавшей на столе газеты.

– Я уже в курсе, – просветил он. – Конкуренты ликуют, а позиции нашей партии сильно пошатнулись. Не знаю даже, как выразить признательность, сын. Брака с бешеной ирландской дворняжкой тебе показалось мало. Ты решил окончательно измарать гордое имя Ллойдов в грязи.

Джон резко выпрямился, а на бледном лице полыхнул неровный румянец. Совсем как в детстве, когда лорд Энтони отчитывал сына, и тот старательно не выдавал собственной обжигающей боли.

Джен прикрыла глаза, защищаясь от чужих эмоций.

– Я люблю Эвелин! И прощения за это просить не буду. Я искренне сожалею, что ты пострадал, но… – брат запнулся, и Джен ощутила острый укол в сердце. Не разобрать, то ли её, то ли его. – Эвелин могут посадить.

– На электрический стул, – усмехнулся лорд Энтони. – Я слышал.

– Неужели такой исход поправит твою репутацию, отец?

Джен мысленно восхитилась братом: ловко подвёл! В самом деле, если прошлое не изменить, то можно хотя бы предотвратить грядущий скандал.

– То есть, ты пришёл за тем, чтобы я походатайствовал за ирландскую преступницу? Стихийницу, убившую человека? Умно, учитывая, что в своих кампаниях я выступаю против смертной казни, – холодно заметил лорд Ллойд. – Кто же теперь поверит, что я делаю это искренне, а не ради спасения невестки? Джон, ты лишил меня главного козыря в борьбе за кресло министра…

– Нет, – прервал отца Джон. – Я пришёл, чтобы расспросить о конкурентах в борьбе за это кресло. Одному из них был бы выгоден публичный скандал, связанный с твоим именем. И если ни от меня, ни от Джен новых глупостей ждать не приходится, благодаря безупречному воспитанию, – Джон коротко поклонился, а Джен снова восхитилась, – то твои конкуренты могли использовать единственную брешь в династии Ллойдов. Подставить Эвелин. Нанести удар по семье.

Сомнение. Осознание.

Лорд Энтони впервые поверил словам сына, и Джен снова загордилась братом. При всей ершистости, Джон действительно получил блестящее образование, которое и выручало его в нужную минуту.

– И мы должны благодарить тебя за эту брешь и этот удар, – нахмурился лорд Энтони, побарабанив пальцами по столешнице. –