Добрым словом и пистолетом - Ольга Олеговна Погожева

Лорд Энтони без выражения посмотрел на них, на их сцепленные руки. Чуть нахмурился, прислоняясь к столу. Несмотря на поздний час и уединение, отец был одет безупречно, а тёмные, с редкой проседью, волосы оставались тщательно уложенными. Неудивительно, что на уставшего и растрёпанного сына он взирал почти с презрением.

Зато удивительно, что лорд Ллойд явно не одобрял их нежной дружбы, и даже не скрывал этого.

– Я велел бы приготовить вам комнаты. Полагаю, вы найдёте их такими же, как оставили.

Джон бы остался, Джен чувствовала это. Брат скучал по дому, сколь бы ни были сильны его разногласия с отцом. Она, увы, не могла похвастать тем же.

– Я хотел бы ещё навестить друга сегодня, – негромко проговорил Джон, ощутив её короткое пожатие. – Доктора Вольфа, он викарий храма всех святых в Вестминстере и судмагэксперт в управлении. Его кабинет взорвали… он чудом выжил…

Лорд Энтони нахмурился сильнее, поджимая губы.

– Твой друг накопал что-то ценное, Джон?

Брат кивнул, а отец помолчал ещё немного.

– Я недоволен всем, что ты делаешь, Джон, – наконец выговорил лорд Энтони. – Но другого сына у меня нет. Если тебя убьют, помни, что ты меня крайне этим разочаруешь.

Джон рассмеялся, а Джен внезапно стало холодно. Отец не ошибался, работа у брата была опасной. И если для лорда Ллойда важен не столько сам сын, сколько наследник в его лице, то она не перенесла бы такого исхода.

– Постараюсь не разочаровывать тебя до такой степени, отец, – пообещал Джон, берясь за ручку двери. – Приглашение на следующую неделю в силе?

– Согласуешь с Олдином, – помедлив, кивнул лорд Энтони.

Джон только головой покачал: отец не изменял установленному порядку.

– Можно ещё вопрос? Что вы не поделили с профессором Присли?

Вместо ответа лорд Энтони глянул на Джен и нахмурился.

– Не терплю содомитов. А содомитов, маскирующихся под великих учёных – тем более. Над чем вы сейчас работаете, Джен?

– Профессор работает над явлением ментальной магии, – тут же отозвалась Джен, – изучает скрытые способности мозга.

– Ставит опыты на пациентах?

– Нет, – честно ответила Джен. – Его пациенты – респектабельные люди, за содержание которых платят хорошие деньги. Как вы это представляете, отец? Их регулярно навещают родственники.

Но лорд Энтони уже потерял интерес к работам профессора Присли.

– Когда закроешь дело, обсудим вопрос с твоим будущим, – обратился он к Джону. – Думаю, что с тобой ещё не всё потеряно. В конце концов, ты мой сын.

Джон усмехнулся, отворачиваясь, и Джен ощутила лёгкую грусть брата. Старая песня… Играть с отцом можно было лишь по его правилам.

– Веришь, что я найду убийцу? – спросил Джон вместо препирательств.

– Разумеется, – ровно подтвердил лорд Энтони. – Неудачу я исключаю, это не в традициях Ллойдов. Мои дети талантливы. В том нет их особенной заслуги: ведь я дал для этого всё, что мог.

…Много позже, сидя в «Ситроене», Джен вспоминала встречу, разглядывая темноту за стеклом, и молчала. Джон тоже не делился впечатлениями, но она чувствовала их и без лишних слов. Лёгкая грусть, старая боль, стремление понять, жажда любви, признания…

И уверенность в собственном выборе.

– Прошло лучше, чем я ожидал, – тяжело проронил Джон, уже когда за стеклом замелькали знакомые улочки Ислингтона. – И я правду сказал. Хочу ещё заехать в госпиталь к Вольфу, а оттуда сразу домой. Завтра заскочу к Эвелин. Надо решить, кто поможет с экспериментом. Если Константин ещё плох, обратимся к твоему Присли. Время не ждёт. Как же я устал, Дженни…

«Ситроен» затормозил у её дома, и Джен грустно улыбнулась, касаясь щеки брата. Лорд Энтони не ошибся, говоря о замотанности сына – на лицо Джона словно тень легла. С таким режимом – неудивительно. И с тем, как близко к сердцу Джон воспринимал всё происходящее, прикрываясь напускной грубостью. Суд над Эвелин и несчастье с доктором Вольфом сильно его подкосили.

– Всё будет хорошо, – пообещала Джен, целуя брата в щеку. Ощутила, как Джон обвивает её за плечи и коротко, но крепко прижимает к себе. – Вот увидишь, Джонни. Даже отец не сомневается!

Джон усмехнулся, отпуская сестру, и кивнул на дверь. Даже не пошутил на прощание.

– Беги, – велел он. – Прослежу, чтобы ты спокойно вошла внутрь.

– Тут шагов десять, Джонни, – вздохнула Джен. – Что со мной может случиться?

Спорить, впрочем, не стала, чтобы не бодаться впустую с ллойдовским упрямством. Выскочила из машины, взбегая по лесенке к входной двери, вставила ключ в замок. Обернулась, чтобы помахать Джону рукой, – и отчаянно закричала.

Брат следил за ней, а потому не видел, как из машины напротив выскочил человек в чёрном плаще – и вскинул автомат, целя в него.

Её крик слился с автоматной очередью, разносящей лобовое стекло «Ситроена» на мелкие осколки. И в свете ярких уличных фонарей Джен с ужасом увидела блестящее тёмное пятно на светлом сидении «Ситроена» – там, где мгновением раньше покоилась голова Джона.

ГЛАВА 8. Человек со шрамом

«Ребёнок, которого не принимает деревня, сожжёт её дотла, чтобы почувствовать её тепло».

Английская пословица

Она довольно скоро захлебнулась криком и опустилась прямо на крыльцо, заткнув уши руками. Автоматная очередь прошлась по капоту, расстреляла хлопнувшее колесо и впилась в дверцу водителя, звонко забарабанив по крепкому металлу.

– Хватит! – крикнула Джен, не слыша собственного голоса. – Перестань!

В глазах дрожали слёзы, так, что очки мигом вспотели, ноги не держали от ужаса и слабости, так что временную тишину Джен уловила не сразу. Стрелок с автоматом выругался, отбрасывая пустой магазин, и завёл руку за спину, доставая запасной из-за пояса.

– Босс, – из припаркованной поодаль машины выскочил молодой мужчина, подскочил к стрелку, нервно тиская короткоствольный автомат. – Босс, да он сдох уже! Едем, босс, нашумели…

– Пошёл к дьяволу! – огрызнулся стрелок, вставив наконец запасной магазин в затвор. – Я не уеду, пока своими глазами не увижу дорогого Джона мёртвым! Клянусь, контрольного в голову мне мало, Дэниел! Я расстреляю в ублюдка весь магазин!

– Сеньор Ламорте, – попытался вразумить босса подручный, – Рафаэль!

Хлопнуло чьё-то окно, мелькнули за занавесками перепуганные бледные лица соседей. Джен подняла голову, медленно выпрямляясь на дрожащих ногах.

– Я вызову полицию! – испуганно пригрозили сверху. – Убирайтесь отсюда, проклятые макаронники!

Вместо ответа тот, кого Дэниел назвал Рафаэлем, повернулся и выпустил автоматную очередь по окнам. Изнутри раздались крики, детский плач и грохот, а наземь осыпался целый водопад осколков, орошая тихую улочку стеклянным дождём.

– Остановись! – крикнула Джен, снова затыкая уши.

На удивление, стрелок услышал. Обернулся, встречаясь с ней взглядом. И растянул губы в страшной ухмылке.

Рафаэль Ламорте мог