«Тот, кто не вышел из войны». Том I. «Петля ещё не замкнута». - Александр Василев

бушевал бой, но под водой всё стало глухим и далёким. Пули входили сверху короткими белыми штрихами. Песок вздрагивал от попаданий.

Тело Феллерса боролось.

Руки пытались оттолкнуться от дна.

Лёгкие требовали воздуха.

Я уже знал, что произойдёт, если вдохнуть.

Не вдохнуть не получилось.

Море вошло внутрь.

Последнее, что я увидел, — молодой солдат с разбитым подбородком. Он выбрался из катера вслед за мной, потерял равновесие и исчез под волной.

Я потянулся к нему.

Рука не дошла.

Воздух вышел пузырями.

И я снова оказался у открытой рампы.

6 июня 1944 года, 06:36

Несколько секунд спустя

Омаха-Бич, сектор «Дог-Грин»

Рота A, 1-й батальон, 116-й пехотный полк, 29-я пехотная дивизия

Первый лейтенант Бенджамин Ривс Кэрфотт

Что-то ударило в каску.

Металл звякнул.

Голова дёрнулась назад.

Перед глазами вспыхнул белый круг.

Я моргнул.

И снова дышал.

Это оказалось страшнее смерти.

Грудь капитана Феллерса ещё разрывала вода. Я всё ещё чувствовал тяжесть снаряжения, тянущего его ко дну.

Но новые лёгкие были полны воздуха.

Я стоял двумя шагами позади и видел, как человек, которым я был секунду назад, исчезает под водой.

Память Кэрфотта знала его иначе.

Капитан.

Командир.

Человек, который говорил слишком тихо на совещаниях и всегда лично проверял списки перед маршем.

Человек, обещавший привести роту домой.

Я знал, как он умер.

И знал, кем он был для Кэрфотта.

Рампа была открыта.

Люди толкались сзади.

Те, кто останавливался, мешали остальным выйти и превращались в мишени.

Я прыгнул.

Вода ударила в грудь.

Каску сорвало.

Голова осталась цела.

Впереди под волной мелькнула рука.

Молодой солдат с разбитым подбородком.

Тот самый, которого я видел глазами Феллерса.

Он захлёбывался, пытаясь освободить ремень ранца.

Я схватил его за лямку.

Дёрнул вверх.

Ремень не поддался.

Вторая волна накрыла нас обоих.

На мгновение всё исчезло.

Я держал его вслепую.

Пальцы нашли пряжку.

Тело Кэрфотта знало, как она открывается.

Ранец ушёл на дно.

Солдат вынырнул, кашляя и хватая воздух.

— Вперёд! — крикнул я.

Он смотрел на меня, не понимая.

Я ударил его ладонью по плечу и показал на берег.

Он двинулся.

Я пошёл следом.

Слева лежал Феллерс.

Волна приподняла его плечо и снова бросила на дно.

Я видел собственную смерть.

Немецкая очередь прошла по воде слева направо. Фонтанчики приближались.

Я понял траекторию.

Уйти не успел.

Первая пуля ударила в бедро.

Нога подломилась.

Вторая вошла под рёбра.

Третье попадание я не почувствовал.

Только воздух внезапно перестал слушаться.

Я согнулся.

Вода вокруг стала тёмной, но цвет сразу исчез в волне.

Кэрфотт упал рядом с капитаном.

Рука коснулась его рукава.

На секунду два тела лежали рядом.

Предыдущее.

И нынешнее.

Потом мир дёрнулся.

В горле уже была чужая кровь.

6 июня 1944 года, около 06:40

Омаха-Бич, сектор «Дог-Грин»

Рота A, 1-й батальон, 116-й пехотный полк, 29-я пехотная дивизия

Первый лейтенант Клайд Х. Тидрик

Я пришёл в себя на одном колене.

Левая рука прижимала шею.

Между пальцами толчками выходила кровь.

В ушах стоял звон.

Я попытался вдохнуть.

Воздух прошёл не только через рот.

Из раны в горле донёсся влажный свист.

Тело знало: говорить нельзя.

Офицер всё равно должен был отдать приказ.

Передо мной лежал пляж.

Не берег.

Место, где море выбрасывало людей на сушу, а пулемёты отправляли их обратно.

Феллерс оставался в воде.

Кэрфотта переворачивал прибой.

Я знал этих людей.

Был ими.

Умирал ими.

И не имел времени остановиться рядом.

У заграждений лежали ножницы для проволоки.

Несколько солдат прижимались к песку. Они не двигались. Офицеры впереди погибли, и никто не мог показать направление.

Среди них я увидел молодого солдата с разбитым подбородком.

Он выбрался из воды.

Лежал, вцепившись пальцами в мокрый песок.

Глаза смотрели не на врага.

На меня.

Ждали решения.

Я поднялся.

Мир качнулся.

Кровь потекла сильнее.

Попытался крикнуть:

— Вперёд! К ножницам!

Из горла вышел только хрип и влажный пузырь.

Солдаты повернули головы.

Слов не услышали.

Но увидели руку.

Я показал на заграждение.

Потом на ножницы.

Молодой солдат первым пополз вперёд.

Ещё двое двинулись следом.

Один поднялся слишком высоко.

Пулемётная очередь положила его сразу.

Второй пробежал три шага и упал на бок.

Я шёл к ножницам.

Песок был мокрым и тяжёлым. Ботинки проваливались. Каждый вдох выходил через рану.

Вокруг смешались звуки.

Корабельная артиллерия.

Миномёты.

Моторы.

Крики.

Пулемёты.

Прибой.

Но постепенно из всего этого выделился один голос.

Кто-то звал мать.

Не громко.

Почти спокойно.

Слово повторялось снова и снова.

Я дошёл до ножниц.

Наклонился.

Пальцы коснулись рукояток.

Тело Тидрика уже не имело права на это движение.

Крови оставалось слишком мало.

Молодой солдат подполз ближе.

Я толкнул ножницы к нему.

Он схватил их.

Понял.

Очередь ударила мне в спину.

Каждая пуля толкала вперёд.

Я упал лицом в мокрый песок.

Последним увидел руки солдата.

Они уже резали проволоку.

А затем вокруг снова было море.

6 июня 1944 года, около 06:56

Омаха-Бич, сектор «Дог-Грин»

Рота B, 1-й батальон, 116-й пехотный полк, 29-я пехотная дивизия

Капитан Этторе В. Заппакоста — командир роты

Первая пуля ударила в ногу.

Вторая — в плечо.

Белая вспышка закрыла берег.

Я исчез на одно мгновение.

Когда сознание вернулось, тело уже падало в воду.

Я ещё не понимал, кто я.

Но видел перед собой пляж.

Он был покрыт людьми.

Некоторые ползли.

Некоторые лежали неподвижно.

Некоторые сидели в воде и с удивлением рассматривали собственные раны.

Тела роты A образовали карту поражения.

Только вместо условных знаков на ней были лица.

Я увидел Феллерса у разбитого катера.

Кэрфотта переворачивал прибой.

Тидрик лежал ближе к проволоке.

Я помнил смерть каждого.

А тело капитана Заппакосты знало их имена.

Мне хотелось остановиться.

Не потому, что боялся идти вперёд.

Потому что передо мной лежало слишком много меня.

Сзади напирали солдаты роты B.

Они не видели того, что видел я.

Для них погибшие были людьми из другой роты.

Для меня — собственными телами.

— Я ранен! — крикнул рот капитана.

Фраза вырвалась сама.

Последняя мысль Заппакосты.

Последнее сообщение своим.

Правая рука не слушалась.

Нога подломилась.

Волна ударила в грудь и подняла тело.

Тяжёлое снаряжение потянуло вниз.

Здоровая нога попыталась нащупать дно.

Не нашла.

Море закрыло лицо.

На этот раз я знал, что будет.

Знал, как вода входит в лёгкие.

Знал, как тело сначала борется.

Потом устаёт.

Знание не облегчает смерть.

Оно только заставляет ждать её осознанно.

Я вынырнул ещё раз.

Увидел серое небо.

И молодого офицера в нескольких шагах.

Он смотрел прямо на