«Тот, кто не вышел из войны». Том I. «Петля ещё не замкнута». - Александр Василев

меня.

Тело Заппакосты знало имя.

Даллас.

Томас Даллас.

Я протянул руку.

Волна накрыла меня.

Последним пришёл страх.

Не смерти.

Следующего вдоха.

А потом я увидел собственную руку сверху.

6 июня 1944 года, около 06:57

Омаха-Бич, сектор «Дог-Грин».

Рота C, временно при роте B для проведения разведки

Первый лейтенант Томас Р. Даллас

Взрыв лёг слева.

Вода ударила в лицо.

Голову развернуло.

На несколько секунд исчез звук.

Я пришёл в себя, стоя по пояс в воде.

Передо мной тонула рука капитана Заппакосты.

Пальцы сжимались, пытаясь ухватить воздух, будто он мог быть твёрдым.

Потом рука исчезла.

Море приняло его спокойно.

Так спокойно, словно вокруг не было войны.

В теле Далласа всё требовало шагнуть к капитану.

Моя память знала, что помогать уже некому.

Я повернулся к берегу.

Разведывательная память Далласа раскладывала местность на детали:

глубина воды;

направление огня;

заграждения;

проходы;

сектор;

выход с пляжа.

Но почти всё, что он знал до высадки, оказалось бесполезно.

Противник стрелял из позиций, которые считались подавленными.

Проходы оставались закрыты.

Лодки пришли не туда, куда должны были.

Люди двигались не по стрелкам на карте.

Они двигались туда, где было хоть немного меньше огня.

План утонул раньше первой лодки.

Вода стала мелкой.

Я вышел на песок.

В нескольких метрах молодой солдат с разбитым подбородком резал проволоку ножницами Тидрика. Руки дрожали. Он не мог сомкнуть лезвия.

Я схватил ножницы вместе с ним.

Нажал.

Проволока лопнула.

— Ползи к насыпи!

Он кивнул.

Не двинулся.

Я толкнул его вперёд.

Он пополз.

Пуля ударила меня в грудь.

Никакого свиста.

Никакого предупреждения.

Только сильный толчок, будто кто-то ударил прикладом.

На форме появилось маленькое тёмное отверстие.

Потом второе.

Третья пуля вошла ниже.

Солдат увидел кровь раньше меня.

Его лицо изменилось.

Я уже знал это выражение.

Так смотрят на офицера, который только что перестал быть решением.

Я упал.

Песок оказался тёплым от чужой крови.

Перед глазами лежала рука Тидрика.

Пальцы всё ещё были согнуты, будто продолжали держать ножницы.

Я хотел вспомнить собственное имя.

Успел только первую букву.

Кто-то крикнул:

— Лейтенант Дональдсон!

И я повернул голову.

6 июня 1944 года, около 07:00

Омаха-Бич, сектор «Дог-Грин».

Рота B, 1-й батальон, 116-й пехотный полк, 29-я пехотная дивизия

Первый лейтенант Гарольд К. Дональдсон

Взрыв отбросил человека на песок.

Каска ударилась о металлическое заграждение.

Пустота.

Одно моргание.

Чужое имя заставило меня открыть глаза.

Дональдсон.

Теперь это был я.

За последние двадцать четыре минуты меня называли слишком многими именами.

Я уже не понимал, на какое должен отзываться.

В двух шагах лежал Даллас.

Из отверстий на груди выходила кровь.

Глаза ещё были живыми.

Пытались понять, почему сердце продолжает работать.

Тело Дональдсона знало Далласа.

Они вместе изучали карты.

Спорили о маршрутах.

Пили кофе ночью перед погрузкой.

Теперь один лежал на песке.

Другой смотрел на него моими глазами.

Я нагнулся.

Даллас умер до того, как рука коснулась его плеча.

Пулемётная очередь прошла по заграждению.

Песок ударил в лицо.

Я упал рядом с трупом.

Пуля прошла над затылком.

Следующая вошла в бедро солдата слева.

Он закричал и начал звать санитара.

Санитар лежал неподалёку и не двигался.

Я поднял голову.

На склоне мигали вспышки немецких огневых точек. Пулемётчики переносили огонь по секторам, методично проходя по пляжу.

Отсюда не было видно лиц стрелков.

Наверное, они тоже не видели лиц внизу.

Только пространство.

Так проще убивать.

Я пополз.

Локти проваливались в мокрый песок. Оружие цеплялось. Ранец тянул назад.

Впереди молодой солдат с разбитым подбородком снова остановился.

Лежал, закрыв голову руками.

Я добрался до него.

Ударил по каске.

Он посмотрел.

Глаза были пустыми.

Не от раны.

От страха.

— Ползи.

Он не двинулся.

Я схватил его за ремень и потянул.

— Ползи!

На этот раз он понял.

Мы двинулись к заграждению.

Воздух пах дымом, морской солью и чем-то тёплым, сладковатым.

Я уже знал этот запах.

Кровь.

Пляж начинал пахнуть бойней.

За металлическим ежом лежал солдат из роты A. Лицо оставалось целым, будто он спал. На запястье работали часы.

Секундная стрелка двигалась.

Человек — нет.

Я хотел закрыть ему глаза.

Очередь ударила в заграждение.

Металл зазвенел.

Одна пуля вошла в плечо.

Вторая — в шею.

Воздух перестал проходить.

Молодой солдат обернулся.

Я толкнул его вперёд здоровой рукой.

Он пополз.

Дональдсон упал рядом с работающими часами.

Кто-то крикнул:

— Винклер! Ложись!

Я ещё падал, когда увидел себя со стороны.

6 июня 1944 года, около 07:02

Омаха-Бич, сектор «Дог-Грин».

Рота B, 1-й батальон, 116-й пехотный полк, 29-я пехотная дивизия

Первый лейтенант Эмиль Винклер

Мина разорвалась за заграждением.

Ударная волна прижала человека к песку.

Глаза закрылись.

Открылись.

Я лёг слишком поздно.

Точнее, Эмиль Винклер лёг слишком поздно.

Я увидел Дональдсона в момент падения. Его руки пытались зажать шею. Кровь выходила между пальцами короткими толчками.

Я чувствовал ту же рану.

Она больше не существовала в новом теле, но сознание продолжало задыхаться.

Винклер был цел.

Пока.

Я пополз вдоль заграждения.

Пули ударялись в металл, визжали рикошетами, уходили в песок. Один рикошет прошёл возле щеки так близко, что кожа вспыхнула от горячего воздуха.

Рядом лежал солдат с простреленной рукой.

Он смотрел на меня.

Ждал приказа.

Они все ждали.

Даже после гибели капитанов.

Даже после того, как офицеры падали один за другим.

Армия приучает человека искать глазами того, кто знает, что делать.

Но на этом пляже никто не знал.

Я показал вперёд.

Не потому, что видел путь.

Потому что назад было море.

А оставаться на месте означало ждать своей очереди.

Молодой солдат с разбитым подбородком находился уже дальше.

Он полз.

Медленно.

Останавливаясь при каждом взрыве.

Но полз.

Мы поднялись втроём.

Первый солдат сделал шаг и получил пулю в голову.

Второй пробежал пять метров.

Я успел семь.

Пулемёт перенёс огонь.

Песок впереди поднялся фонтанчиками.

Они приближались.

Первый.

Второй.

Третий.

Я попытался броситься в сторону.

Пуля вошла в позвоночник.

Ноги исчезли мгновенно.

Тело упало.

Нижняя половина больше не существовала.

Руки ещё двигались.

Я подтянулся на локтях.

Увидел Дональдсона.

Увидел Далласа.

Дальше, у воды, лежали остальные.

Война разложила мои тела по пляжу в порядке смерти.

Я продолжал ползти.

Не потому, что надеялся выжить.

Просто человек не должен лежать там, куда его положил враг.

Пальцы цеплялись за песок.

Локти тянули тело.

Молодой солдат впереди обернулся.

Увидел меня.

Попытался вернуться.

— Назад! — крикнул я.

Или мне показалось, что крикнул.

Голос утонул в грохоте.

Я махнул рукой к насыпи.

Он понял.