Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара

– Не вы виноваты в гибели Цукасы, и не из-за вас она стала демоницей. Вас никто не винит. Вот и перестаньте терзаться виной. Если кого и стоит наказать, то… меня.

– Это еще почему?

Дзёкити отвел взгляд:

– Я слишком на вас надавил: сказал, что больше никому не под силу ее изгнать. Я ваш защитник, но не справился со своей ролью. Хуже того, смирился с собственной слабостью и переложил всю работу на чужие плечи.

Сердце Рури сжалось в груди. Она впервые видела, чтобы он до боли стискивал зубы.

– Ты что, поэтому меня избегал? Да я уж и думать забыла!

– Напрасно. Вы, может, и забыли, а вот я себя никогда не прощу. Не хочу видеть, как вы жертвуете собою. Я больше не намерен смотреть, как умирает дорогой для меня человек!

При виде его самобичевания гнев Рури отступил.

– Твои слова как-то связаны с тем, почему ты покинул Дзикёдзи?

Лицо молодого человека дрогнуло, глаза остекленели. Он перевел взгляд с командира на Гондзо и обратно.

– Простите… Я позволил себе лишнего. Забудьте, что я сказал.

– Нет, не лишнего, – упрямо покачала головой Рури. – Не говори так. Я хочу знать.

Она посмотрела прямо в глаза другу. Гондзо тоже кивнул. Наконец Дзёкити промолвил:

– Да…

Печаль товарищей будто подтолкнула его к решению, и он, сгорбившись, рассказал, что с ним стряслось.

Глава 8

Прежде Дзёкити служил монахом в Дзикёдзи. Он родился третьим сыном в семье небогатого самурая, и, едва мальчику исполнилось пять лет, его отдали в ученики к настоятелю. В ту эпоху детей, кроме старшего сына, часто считали бременем в доме, и решению главы никто не воспротивился, пусть даже речь шла о маленьком ребенке, все еще нуждавшемся в материнской ласке.

Дзёкити с детства отличался прилежанием, поэтому повеление отца принял со всей ответственностью и безропотно дал отвести себя в храм. Под крылом Антоку он взращивал в себе веру в Будду, ревностно соблюдал уложения. Других монахов в крошечной обители не служило, и бездетный настоятель от всего сердца полюбил воспитанника и всерьез вознамерился однажды передать мальчику дела. Дзёкити платил за отцовское покровительство Антоку теплой благодарностью и твердо верил, что его жизнь будет посвящена служению.

Весной четыре года назад, когда Дзёкити исполнилось двадцать три, на порог Дзикёдзи явилась девушка. Она представилась как Ая и занималась сбором стрел. В Эдо частенько устраивали потешные стрельбища у храмов и в других проходных местах. Обслуживали гостей и собирали выпущенные стрелы особые работницы, и Ая как раз была одной из них, с собственным маленьким стрельбищем. Изящная, кокетливая, она пользовалась большой любовью мужчин, которые приходили поупражняться.

На самом же деле такие женщины старались завлечь гостя в каморку за мишенью. Они часто прижимались к посетителям потеснее, объясняя, как правильно накладывать стрелу на тетиву, а во время сбора улетевших снарядов из-под подола то и дело мелькали хорошенькие ножки. Ая не была исключением: ее томные взгляды пробуждали в гостях необузданные желания, и она торговала собственным телом. Если же вдруг находился умник, считающий, будто женщину легко обидеть, и не платил ей честно заработанные деньги, за дело брался Гиндзи, сущий бандит, прикрывающий Аю. Он на раз запугивал должников и получал свое.

– Госпожа Ая, молодой особе не пристало таким образом зарабатывать на жизнь, – отчитал Дзёкити новую знакомую как-то в первые дни лета, не в силах больше наблюдать за ее занятиями.

Ветреный настоятель в Дзикёдзи не отличался твердостью и сам в перерывах между службами норовил убежать на маленькое стрельбище вместе с прихожанами. Гиндзи, довольный положением вещей, уже три месяца позволял Ае трудиться при храме.

– Мой учитель – человек беспечный, но я не могу закрывать на такое глаза. Неужели вы, хрупкая девушка, не боитесь связываться с негодяем?

– Надо же! Дзёкити, вы за меня переживаете?

Ая пленительно улыбнулась. Видимо, как раз перед разговором она успела уединиться с гостем, поэтому еще не запахнула ворот кимоно. Дзёкити вздохнул и поднял руки к ее груди, а девушка только шире улыбнулась и даже не подумала отстраниться.

– Нельзя же ходить в таком неопрятном виде: в храм заходят маленькие дети. Прикройтесь, пожалуйста, – посетовал он и поправил ей ворот.

У девушки от неожиданности аж глаза чуть не вылезли из орбит.

– Уверен, вы не от хорошей жизни так запачкали руки. Не буду заставлять вас изливать передо мной душу, но, если я могу как-то подсобить, только обратитесь. Если не знаете, чем еще заняться, то ведь есть места, где ищут работников на честную службу. Надумаете – я вам помогу.

Ая, придерживая поправленный ворот, пристально изучала лицо Дзёкити, который отчитывал ее, словно малолетнюю глупышку, и наконец прыснула со смеху.

– Надо же, так вы в самом деле монах до мозга костей! Я-то думала: раз у настоятеля ветер в голове, то мне же проще, а у него вон какой ученик!

Девушка прикрыла рот ладошкой и захихикала, а Дзёкити незаметно поджал губы.

– Но спасибо! Так со мной еще никто не говорил, я даже удивилась!

Гостья рассказала ему о своей жизни. Она родилась в небольшой хозяйственной лавке. Мало того что жизнь небогатая, так еще и отец не брезговал выпить и распустить руки. Однажды он в пьяном буйстве чуть не позарился на собственную дочь, и она сбежала из дома. Голодную и бездомную бродяжку заметил Гиндзи. Так Ая и начала собирать стрелы.

Дзёкити выслушал ее историю с тяжелым сердцем.

– Я сама знаю, что работенка у меня грязная. И что Гиндзи видит во мне только источник дохода. Но другой жизни не знаю. Я потом пыталась вернуться домой, а там ни моего дрянного отца, ни матери не оказалось. Куда мне еще было деваться, кроме как к Гиндзи? – закончила рассказ Ая и широко улыбнулась. – Да ничего! Хоть не бьет никто, и ем я досыта.

– Может, порвете все связи с Гиндзи и уйдете работать в храм?

– А? – Девушка часто заморгала, сбитая с толку неожиданным предложением.

– Я поговорю с настоятелем. Можете постричься в монахини, и ведомство по делам религии возьмет вас под защиту – Гиндзи не посмеет навредить. Разумеется, никто не требует от вас навеки порвать с мирской жизнью. Будете здесь готовить, выполнять мелкие поручения и думать, как поступить дальше. А когда найдете новую работу, отправитесь туда. Как вам такая мысль?

Ая все никак не могла отойти от потрясения и глазела на монаха. Судя по всему, он не шутил. Наконец девушка