Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара

– Ага, ладно. Раз предлагаете, так и поступлю. Вернусь через три дня! Но уже не как собиральщица стрел, а как обычная женщина.

Дзёкити дважды рьяно кивнул. Сердце против воли зашлось.

Антоку одобрил затею ученика:

– Конечно, пусть приходит! Помоги бедняжке. Хотя тебе, конечно, палец в рот не клади. На прихожанок даже не взглянет, а Аю подстрелил в самое сердце. Вот так мишень!

Старый монах озорно улыбнулся, но его последние слова ни капли не смутили ученика.

– Вы неправы, подобных мыслей я не питал. Лишь выслушал госпожу Аю и поразмыслил, чем бы я мог ей помочь. Я действовал по заветам Будды, а не из корысти.

– Ага, ага. Будда тоже не был лишен тяги к прекрасному, – с понимающим видом закивал старик, и Дзёкити невольно повысил голос:

– Говорю же вам: и в мыслях такого нет! Зачем вы обижаете меня низменными подозрениями?

С самого начала службы молодой человек точно знал, что монахам запрещено вступать в любовные связи. За нарушение обета безбрачия его не просто ославили бы на весь город как сластолюбца и изгнали бы из храма, но еще и сослали бы на далекий остров.

– Хо-хо! Не будь так суров. Я, пусть и настоятель в храме, исповедую весьма умеренные взгляды.

– Опять ваше легкомыслие! Сколько раз я повторял, что оно не доведет до добра? Пусть наша обитель и мала, не забывайте, какой высокий вы занимаете пост! – устало поморщившись, упрекнул его Дзёкити. – Никак не пойму, как вы вообще его заняли.

Преподобного Антоку нимало не смутила отповедь ученика, он только рассмеялся:

– Не гляди, каков я теперь! Прежде я и тебе бы не уступил: служил преданно и усердно. Меня пройдоха Соэмон перековал!

– Этот высокопарный бездельник, актер и выпивоха?

На самом деле праведным настоятелям и по театрам расхаживать не полагалось, но этого Дзёкити повторять не стал: все равно без толку. Он уже понял, что бороться с Антоку бесполезно.

– Какие мы сердитые, – рассмеялся старик. – Его младший сын Сосукэ тоже как раз достиг ершистого возраста. Знал бы ты, какой он хорошенький! Оба: и Сонодзё, и Сосукэ – такая отрада для старых глаз, настоящий эликсир вечной юности! Надо бы и тебя с ними познакомить.

Глядя на светящегося радостью учителя, Дзёкити только глубоко вздохнул.

– Я, конечно, не призываю разрывать старую дружбу, только, пожалуйста, проследите, чтобы она вам не навредила. Вы же не предаетесь возлияниям под предлогом встреч? – строго спросил он, и Антоку несколько сжался:

– Н-ну само собой. Придет же такое в голову!

– Вот и славно. А теперь позвольте откланяться.

Когда Дзёкити отвернулся, старый настоятель перевел дух.

Три дня спустя пришел условленный срок. Дзёкити вышел за ворота ждать гостью еще до рассвета. Ей уже приготовили покои и вымели их дочиста, запаслись всем, что могло пригодиться девушке на первых порах. Но вот минуло утро, полдень, и даже к закату Ая так и не явилась. Со стороны храма Сэнсодзи разнеслось девять ударов колокола, возвещающих час Крысы. Дзёкити тихо вернулся в храм.

Он зачерпнул воды из колодца и ополоснул лицо. Собственное разочарование его крайне озадачило. Вспомнились шуточки Антоку. Молодой ученик с изумлением уставился на собственное отражение в лохани.

– И что мне только в голову ударило? Наверное, Ая нашла собственный путь. И ей просто не понадобилось скрываться в храме… Только и всего.

Отражение в воде показалось ему очень тоскливым. Чтобы выбросить из головы все лишнее, Дзёкити живо накрыл лохань крышкой.

Минула половина луны. Ая в Дзикёдзи больше не появлялась. Молодой монах, конечно, расстроился, хотя и не знал, где теперь коротает ночи девушка, и выяснить не пытался. Но больше всего Дзёкити ненавидел самого себя за лезущие в голову неподобающие мысли, которые он пытался прогнать за трудами.

Как-то вечером, оставшись один после службы прибирать главный зал храма, он услышал в темноте шуршание и топот. Молодому человеку и в голову не приходило, кто мог наведаться в столь поздний час, тем не менее он поспешил навстречу посетителю. И тут дверца сама отъехала, и в зал ввалилась Ая. У монаха спутались мысли, и он бросился к девушке. По обнаженным икрам лилась кровь.

– Что случилось? Ая, что с вами?

Девушка не могла перевести дух и тяжело вздымала плечи. Она подняла глаза на Дзёкити:

– Гиндзи меня запер. Он запретил бросать работу и уходить в монахини… Я улучила момент и улизнула, но он меня нашел и ударил ножом… Я неслась изо всех сил… – Ая обвила его руками и повисла на шее. – Дзёкити, умоляю, бежим со мной!

– А?..

Девушка повалила его на пол и обхватила обнаженными ногами.

– Он убьет меня. Однако сама я от него уже никогда не денусь. Пожалуйста, спасите! Бегите со мной! – умоляла она, и монах не мигая уставился на девушку, не зная, где остановить взгляд.

Наконец его губы дрогнули:

– Н-не могу.

В глазах Аи застыло отчаяние.

– Почему?

– Я посвятил свою жизнь Будде. Не могу оставить службу. Не могу бросить старого настоятеля. К тому же монахам запрещено быть с женщиной. Если нас поймают, вам тоже крепко достанется.

Слова сами собой лились изо рта, но на деле молодого человека захлестнули сомнения.

«Нет, я вовсе не то хочу сказать! Я!..»

Удерживая монаха за плечи, Ая потянулась к поясу.

– Что вы…

Девушка вытащила короткий нож:

– Тогда умрите со мной. Останусь – убьют, убегу – убьют. Значит, разницы никакой! А меня ведь вполне устраивала прежняя жизнь. Это вы меня подбили, решила измениться и теперь попала в беду. Будьте честным человеком и хотя бы отправьтесь со мной в загробную жизнь!

Обидные слова больно вонзились в сердце Дзёкити. Его самые благие намерения только причинили Ае страдания и загубили ее жизнь. Осознав всю горечь иронии, он совершенно растерялся.

– Нет, успокойтесь. Наверняка найдется другой выход. Давайте немного подумаем, – сказал Дзёкити, хватая Аю за запястье.

Он отчаянно старался успокоить девушку, которая отбивалась, сидя на нем верхом, однако она сопротивлялась тем отчаяннее, чем больше сил прикладывал молодой человек. В ходе борьбы нож повернулся в ее сторону.

– Пусти! Все равно в жизни ничего хорошего не будет, уж лучше смерть!..

И вдруг Ая уронила голову. Нож вонзился ей в шею.

У Дзёкити все замерло внутри. Кровь из горла девушки потекла по сплетенным рукам. В следующий миг ее голова откинулась, и из шеи монаху в лицо брызнул фонтан.

– Глупая баба. Сошла с ума от страсти и решила умереть с монахом. Это ж надо додуматься! Скажи спасибо,