Кольцо - Стивен Бакстер

Световое шоу на куполе начало исчезать; очевидно, представление закончилось.

Пул все еще стоял перед Луизой, но его очертания расплывались в облаках пикселей. Она протянула к нему руку, но его лицо уже стало гладким, пустым; задолго до того, как рассеялись последние пиксели его изображения, она поняла, что все следы сознания исчезли. Лизерль парила в своей конвективной пещере, позволяя своему сенсорному диапазону расширяться и сужаться почти наугад.

Она подумала о Солнце.

При всем своем величии Солнце, как механизм, было простым. Когда она посмотрела вниз и открыла глаза, то смогла увидеть свидетельство сгорающего термоядерного ядра, свечение нейтринного света под океаном излучающей плазмы. Если бы это ядро когда-либо погасло, то поток энергичных фотонов из ядра в радиационный и конвективный слои был бы остановлен. Солнце находилось в гидростатическом равновесии - давление излучения от фотонов уравновешивало тенденцию Солнца сжиматься внутрь под действием силы тяжести. И если бы радиационное давление было снято, внешние слои взорвались бы, свободно падая к центру, в течение нескольких часов.

Солнце не всегда было таким стабильным, как сейчас... и не всегда оставалось бы таким.

Солнце сформировалось из сжимающегося облака газа - протозвезды. Сначала аморфное тело с мягкими краями светилось только за счет преобразования своей гравитационной энергии.

Когда температура в центре достигла десяти миллионов градусов, в ядре началось термоядерное горение ядер водорода.

Сжатие остановилось, и быстро была достигнута стабильность. Термоядерный синтез был ограничен внутренним ядром, окруженным морем плазмы и конвективной "атмосферой". Солнце, стабильное, спокойно горящее, стало звездой главной последовательности; к тому времени, когда Лизерль вошла в конвективную зону, Солнце горело пять миллиардов лет.

Но Солнце не останется на главной последовательности навсегда.

Масса, преобразуемая в энергию, составляла миллионы тонн в секунду. Масса Солнца была настолько огромной, что это была крошечная доля; за всю свою пятимиллиардную историю Солнце сожгло только пять процентов своего водородного топлива...

Но топливо в активной зоне неумолимо истощалось. Постепенно в активной зоне накапливался гелий, и температура в центре падала бы. Хрупкий баланс между гравитацией и радиационным давлением был бы нарушен, и ядро взорвалось бы под тяжестью окружающих, более холодных слоев.

Парадоксально, но такая имплозия привела бы к повторному повышению температуры ядра - настолько, что стали бы возможны новые процессы термоядерного горения, - и общая выработка энергии звездой возросла бы.

Внешние слои сильно расширились бы, вытесняемые вновь разгорающимся ядром. Солнце поглотило бы Меркурий и, возможно, другие внутренние планеты, прежде чем достигло бы нового равновесия между гравитацией и давлением - в качестве красного гиганта. Эта фаза продолжительностью в сто миллионов лет была бы впечатляющей, поскольку светимость Солнца увеличилась бы в тысячу раз.

Но это расточительное расширение не было устойчивым. Сложные элементы сжигались бы со все возрастающим отчаянием в расширяющейся, покрытой клинкером активной зоне, пока, наконец, не было бы исчерпано все доступное топливо.

Поскольку температура активной зоны внезапно упала бы, равновесие было бы потеряно с внезапной безудержностью. Солнце взорвалось бы еще раз, стремясь к новой стабильности. Наконец, как белый карлик, Солнце состояло бы немногим больше, чем из собственного мертвого ядра, его плотность была бы в миллион раз выше, чем раньше, а дальнейшему сжатию препятствовало бы давление высокоскоростных электронов внутри него.

Постепенно остаток остынет и, наконец, превратится в темного карлика, окруженного - словно преданными детьми - обугленными останками своих планет.

...По крайней мере, Лизерль считала, что такова теория.

Если бы законам физики было позволено беспрепятственно следовать их собственной логике, до стадии красного гиганта Солнца все еще оставались бы миллиарды лет... а не просто миллионы лет, как предполагали данные Суперэта.

Задачей Лизерль было выяснить, что вредит Солнцу.

Лизерль. Попробуйте уловить p-моды; мы хотим посмотреть, работает ли этот сенсорный механизм...

- Абсолютно. Гелиосейсмология, я иду, - легкомысленно сказала она.

Она снова открыла глаза.

Ее процессоры создали новый узор, свежее наложение поверх изображений конвективных ячеек и запутанных трубок потока: постепенно она разглядела структуру из призрачно-голубых стен и вращающихся плоскостей, которые распространялись по конвективной пещере. Это были р-моды: звуковые волны, импульсы давления, распространяющиеся по солнечному газу в результате взрывных явлений, таких как разрушение гранул на поверхности. Волны захватывались конвективным слоем, отражались от вакуума на границе фотосферы и отклонялись от ядра из-за увеличения скорости звука внутри. Волны подавляли и усиливали друг друга до тех пор, пока не остались только стоячие волны, режимы колебаний которых соответствовали геометрии конвективной пещеры.

Моды заполняли пространство вокруг нее призрачными, вращающимися узорами; их характер менялся по мере того, как она осматривала глубину пещеры, причем масштабы длины увеличивались по мере того, как она заглядывала внутрь. Посмотрев вверх своим улучшенным зрением, Лизерль смогла увидеть, как участки солнечной поверхности шириной в тысячи миль колеблются под ударами волн со смещением в пятьдесят миль и скоростью в полмили в секунду.

Солнце звенело, как колокол.

Хорошо... хорошо. Это потрясающие данные, Лизерль.

- Я рада услужить, - сухо сказала она.

Все в порядке. Теперь давайте попробуем сложить это воедино. Используйте поток нейтрино, какой он есть, и данные гелиосейсмологии, и все остальное, что у вас есть... Давайте выясним, как много мы можем увидеть.

Лизерль почувствовала трепет возбуждения - едва уловимый, но реальный - когда начала подчиняться. Теперь она приближалась к сути своей миссии, даже своей жизни: заглянуть в самое сердце Солнца, чего раньше не делал ни один человек.

Пока процессоры работали над объединением данных, она вызвала из своей долговременной памяти шаблон: стандартную модель Солнца. Процессоры придали пещере вокруг нее еще один уровень сложности, заполнив ее значками, графикой, линиями сетки и буквенно-цифровыми надписями, показывая ей основные свойства стандартной модели. Модель, усовершенствованная и пересмотренная на протяжении тысячелетий, отражала лучшее понимание человечеством того, как работает Солнце. Она посмотрела в сторону ядра и увидела, как, согласно модели, давление и температура плавно повышаются по направлению к ядру; температурный график отображался в виде