Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Масло, защита, удобрение из тех, кого они сожрут, отпугивание диких мертвяков, надежная охрана периметра без перерывов на сон и обед, — начал загибать пальцы, перечисляя я. — Идеальная, универсальная культура, гордость передовой агрономии.

Кира вздохнула так глубоко, словно на ее плечи разом легли все заботы этого мира.

— У нормальных фермеров подсолнухи просто растут. Их птицы клюют, а не наоборот.

Я посмотрел на своих новых растительных мутантов, предвкушая грядущие сельскохозяйственные эксперименты, масштабное расширение территории и тот момент, когда мой двор окончательно превратится в неприступную крепость.

— У нормальных фермеров скучно, — философски резюмировал я. — А у нас — перспективы.

* * *

Столица

Граф Брисман честно пытался усидеть дома после ухода Изабеллы. Он продержался ровно час. Дочь, теперь обладающая взрывоопасным темпераментом и неуемной энергией, явно могла навлечь на себя проблемы. А где проблемы у Изабеллы, там масштабное стихийное бедствие для всей семьи. Чтобы не сойти с ума от тревоги и не начать грызть обивку кресел, граф велел закладывать экипаж и поехал в Клуб нобелей — единственное место, где можно было спрятаться от семейных неурядиц за толстыми дубовыми дверями.

Там Брисман основательно напился. Он отчаянно пытался отвлечься: с переменным успехом метал кости, бездумно проигрывал в карты, мерил шагами коридоры клуба, но напряжение не отпускало. В конце концов, траектория пьяных блужданий вывела его к столику, за которым уютно расположился граф Шпиль.

Алкоголь сделал свое дело, и Брисмана потянуло на откровения. Расчувствовавшись, он тяжело рухнул в кресло напротив и схватил коллегу за рукав.

— Ты хороший человек, Шпиль, — трагично произнес Брисман, дыша на собеседника дорогим коньяком. — Отличный мужик. Но моя дочь… О, боги, моя дочь может натворить таких дел, что нам всем мало не покажется. Она отправилась к твоей племяннице. Это катастрофа.

Шпиль, находившийся примерно в той же стадии алкогольного просветления, проблемы в упор не видел. Он благодушно улыбнулся и похлопал Брисмана по руке:

— И что? Разве это плохо? Девочки общаются. Мы же с тобой друзья, Бризя! Пусть дружат.

Слова Шпиля подействовали на Брисмана как удар хлыстом. До него вдруг дошел весь ужас ситуации. Брисман резко вскочил, едва не опрокинув столик.

— Идем! — Куда? — не понял Шпиль. — Мы должны спасти твою племянницу! — рявкнул он.

Не дожидаясь ответа, он сгреб в охапку ничего не понимающего Шпиля и поволок его к выходу. По дороге в гардеробной к ним каким-то образом присоседился барон Шприц — видимо, просто попал под горячую руку или решил, что намечается интересное продолжение банкета. В итоге вся нетрезвая троица загрузилась в карету и с криками помчалась к особняку Шпилей.

В дом Шпилей они ввалились почти штурмом, едва не снеся с петель входные двери. На шум в холл выбежала перепуганная жена графа Шпиля, на ходу запахивая шаль.

— Что такое? Что происходит, во имя Света⁈ — воскликнула она, глядя на тяжело дышащую делегацию.

Брисман, выпятив грудь и приняв максимально героическую, насколько позволял алкоголь, позу, возвестил:

— Мы спасаем вашу Вику! Где она⁈

Графиня растерянно моргнула, переводя взгляд с одного пьяного аристократа на другого.

— Виктория?.. Она вроде бы на кухне…

Слово «кухня» прозвучало как приговор. Вся четверка — Брисман, спотыкающийся Шпиль, заинтригованный барон Шприц и причитающая хозяйка дома — понеслась по коридорам. Оттуда как раз доносился подозрительный лязг посуды.

Они с размаху распахнули двери и ворвались внутрь.

Картина, представшая их глазам, заставила всех замереть на пороге. Никакой поножовщины или разрушительных заклинаний. Изабелла и Виктория стояли друг напротив друга по разные стороны широкого разделочного стола. Обе были пугающе серьезны, собраны и облачены в поварские фартуки. А между ними, словно брошенные дуэльные перчатки, угрожающе дымились две тарелки ризотто.

Изабелла, заметив в дверях запыхавшуюся спасательную экспедицию, ничуть не удивилась.

— Папа, — ее голос лязгнул металлом. — Ты как раз вовремя. Попробуй.

С этими словами она шагнула вперед и безапелляционно всучила отцу одну из тарелок.

Брисман, с трудом фокусируя взгляд на происходящем, удивленно икнул:

— Ризотто?..

Виктория тут же встрепенулась и перехватила инициативу. Ее взгляд упал на жмущегося у косяка барона.

— Нам нужно независимое лицо для оценки. Правда? — ледяным тоном произнесла она и, подойдя вплотную, всучила вторую тарелку барону. — Вы сойдете. Пробуйте. Быстро.

В кухне повисла тяжелая тишина. Две тарелки оказались в руках у Брисмана и Шприца. Девушки скрестили руки на груди, ожидая вердикта. Их взгляды не сулили дегустаторам ничего хорошего — похвалишь одну, и вторая сожжет тебя на месте.

Алкогольный туман в голове Брисмана мгновенно рассеялся. Острый ум царедворца моментально просчитал все риски этой кулинарной ловушки. Жизнь и душевное спокойствие были дороже.

— Знаете что… — пробормотал Брисман, пятясь назад.

Он молниеносно сунул свою тарелку прямо в руки ничего не подозревающему Шприцу, намертво вцепился графу Шпилю в воротник, перехватил графиню за локоть и выволок их из кухни.

— Нам нужно срочно обсудить важные дела! — выпалил он и захлопнул дверь с такой силой, что жалобно звякнули кастрюли.

В кухне, один на один с двумя наследницами и двумя тарелками ризотто, остался стоять побледневший барон Шприц.

А Брисман, таща за собой чету Шпилей по коридору, уже думал о другой, куда более глобальной проблеме. Ризотто — это лишь разминка. В финале им, двум влиятельным графам, еще предстоит как-то решить невозможную головоломку: как поделить между дочерью и племянницей этого непонятного жениха из Серой зоны, из-за которого и заварилась вся эта каша. И желательно решить это так, чтобы столица не взлетела на воздух.

* * *

Пока Гост с батраками усердно расчищали место под посадку новоиспеченного лепесткового пополнения, вырубая лишний кустарник, сами подсолнухи устроили настоящий праздник. Они радостно носились по ферме, сталкиваясь друг с другом и щелкая зубами в каком-то первобытном экстазе. Выглядело это, мягко говоря, очень странно: они покачивались на своих толстых стеблях, клацали пастями и перебирали корнями-лапками. Будто не совсем живые, но уже и не мертвые. Настоящие неупокоенные растения, в которых некромагия сплелась с извращенной ботаникой.

Пятачок, оценив этот природный ритм, тоже принялся приплясывать вместе с ними, переминаясь с копыта на копыто и явно считая себя полноправной частью этого безумного флористического хоровода. Его щетина стояла дыбом, а из пасти капала едкая слюна, но настроение у кабанчика было явно игривым.

Я посмотрел на происходящее, убедился, что мои подопечные не собираются никого жрать, и решил, что пора заняться делом. Кузня была уже практически готова, и скоро нашему пареньку понадобится нормальное рабочее место. А