Кречет: Случайный шаг. Первый очаг. Нежданная кровь - Эльхан Аскеров

– Не знаю я, как рассказать правильно, – нехотя заговорил парень. – Ты всё верно сказываешь. И по сердцу она мне, и с виду пригожая, и хозяйка добрая, а всё одно опаска берёт. Жена это ведь не полюбовница на ночь. С ней почитай всю жизнь жить придётся. А ну как не сложится?

– Вона чего, – помолчав, понимающе протянул Елисей. – Я тебе, брате, так скажу. Коль сам захочешь, так сумеешь и себя и бабу свою окоротить, чтобы в дому лад был. Главное, норову своему воли не давать. Помнить, что с тобой рядом не худоба бессловесная, а живая душа, которой тоже может чего другого иной раз хочется. Не токма за себя, но и за неё думать надобно. И не силой, а лаской надобно. Баба, она завсегда на ласку отзовётся.

«Блин, основы домостроя, часть первая, – усмехнулся Беломир про себя, кивая на слова приятеля. – А может, и вправду взять да жениться? Думаю, хуже точно не будет. Тут ведь время иное и бабы не так избалованы, как в моём времени. Хотя пилораму на дому тут устраивают не хуже. Похоже, это ещё от создания мира идёт. Эта функция у женского пола на генетическом уровне заложена. Что называется, по умолчанию».

– Чего притих-то? – подтолкнул парня казак.

– Слушаю, да на ус мотаю, – нашёлся парень. – Верно ты всё баешь. А всё одно страшно. А ну как обижу чем случаем?

– А обидишь, так повинишься, – отмахнулся Елисей. – Сказано ж тебе, лаской с бабой надобно. Лаской. И не руби с плеча. Подумай, прежде чем сказать чего.

«Мне думать вредно. У меня от этого мысли всякие в голове заводятся, – фыркнул Беломир про себя, едва заметно усмехаясь. – Но блин, решать этот вопрос как-то надо. Одному тут точно не прожить. Особенно зимой».

– Добре, брате, – вздохнув, высказался он. – Вот замятню эту разберём, тогда и буду решать, как дальше жить.

* * *

Ватага шла лесными тропами, стараясь соблюдать все меры предосторожности. Костров никто не разводил, а на стоянках лошадям обязательно вешали на морды торбы с небольшим количеством овса. Главное, чтобы они не вздумали голос подавать. К станице, куда стремились хазары, казаки вышли чуть раньше, чем туда добрались степняки.

Предупреждённые Елисеем станичники уже были готовы к нападению, так что неожиданности не случилось. Бойцам под командой Беломира пришлось разворачивать орудие уже во время боя, но на результативности стрельбы это никак не сказалось. Степняки по привычке начали со стрел, так что пушечный выстрел оказался той самой соломинкой, что переломила спину верблюду.

Не ожидавшие такого хазары растерянно замерли, не понимая, что произошло, когда из леса вылетела казачья лава и началась натуральная рубка. Щадить кочевников никто не собирался. Ворота станицы распахнулись, и в бок степнякам ударила станичная ватага, сметая их, словно ветер траву. Спустя два часа с того момента, как в воздух взлетела первая стрела, всё было кончено.

Добив раненых кочевников и разобрав трофеи, ватага Беломира отправилась обратно. Их дело ещё не закончилось. Парень ни на секунду не забывал, что в станице под замком сидят пятеро чернецов, которых ещё требовалось как следует допросить. Уж слишком много всего непонятного было с этим нападением. По его просьбе всё снятое с монахов было сохранено и держалось отдельно. Нужно было понять, что именно они собрались делать и почему нападение осуществлялось такими малыми силами.

По одной полусотне на каждую станицу слишком мало. Ведь в каждом таком поселении бойцов как минимум под сотню. И это без учёта так называемых обывателей. Стариков, женщин и детей. Ведь ворвись степняки в саму станицу, за оружие возьмутся все. Даже мальчишки. В общем, пока у Беломира картинка не складывалась. Но самое удивительное состояло в том, что характерники почему-то вдруг решили возложить все командные функции именно на него.

Сами они играли роли грамотных исполнителей. Это произошло так ровно и незаметно, что Беломир и сам не понял, как оказался командиром этого буйного воинства. Просто сразу после первой стычки, когда бойцы увезли пленных монахов в станицу, оба казака усадили парня у костра и, не мудрствуя лукаво, задали простой и важный вопрос: что делать дальше?

Вот тут парень слегка завис. Ведь прежде все подобные вопросы они решали сообща. Именно это он им и ответил, на что получил простой и вполне понятный ответ. Нас такому не учили. Зависнув ещё раз, Беломир с грехом пополам взял себя в руки и, вернув челюсть на место, задал следующий вопрос: с чего они решили, что его кто-то станет слушать? И вот тут парня ожидал самый непредсказуемый ответ. Главное, что мы тебя слушаем.

Привычно покачиваясь в седле, Беломир уже в который раз прокручивал про себя тот памятный разговор и никак не мог найти хоть одну причину, по которой мог бы отказаться от навязанного командования. Как оказалось, казаки старательно фиксировали все случаи, когда его идеи и предложения оказывались действенными, и на том основании решили сделать его кем-то вроде начальника штаба.

Иной аналогии у парня просто не было. Во всех военный делах его главной задачей было придумать толковый способ противодействия любому вторжению извне. Задачей же характерников становилось реализовать его задумки.

– К чему это? – задумчиво спросил парень, глядя казакам в глаза. – Вы ж и сами всё умеете. Да и казаки народ боевитый. К тому же я для них всё одно пока пришлым останусь.

– Забудь за то, – решительно отмахнулся Елисей. – А ежели кто ещё вздумает сказать такое, так я тем говорильщикам вот этой рукой языки вырву. А то, что мы тебя над собой старшим выбрали, так тут просто всё. Мы с Гришей привыкли в одиночку ходить. Да, в рубке кого хошь поучим, а вот так воями править, чтобы разом весь бой видеть, мы не умеем. Не учили нас тому.

– Гриша, а как же за степняками смотреть? – пустил парень в ход последний аргумент.

– Так они ж не каждый день нападают, – усмехнулся Григорий. – Как ходили, так и станем далее ходить. К тому же когда сам своим глазом всё видишь, куда проще будет чего хитрого придумать.

– Да ты не журись, – понимающе улыбнулся Елисей. – Ты, главное, чего дельное подскажи, а далее мы уж сами управимся.

– Браты, а вы ж в тех степях воевали столько, что мне и помыслить страшно. Каждый шаг их знаете, – едва не взвыл парень. – И как оно по правде-то