"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

взрыв. Неистовой силой в небо подбросило изуродованную тушу золотого геккона, он пролетел десяток ярдов и расплющился о валун. Через секунду на белый известняк мелким дождем разлилась его кровь. Раскаленный на солнце камень тут же впитал жидкость, кровь зашипела и задымилась, как на сковородке.

И без того перепуганные ящерицы, услышав оглушительный динамитный хлопок, струсили и окончательно разбежались кто куда, жалобно щебеча и быстро перебирая лапами.

Пит встал, опершись о лопату. Он тяжело выдохнул, не веря в свой успех, и поймал восторженный взгляд мальчугана в белой рубахе. Его глаза наполнились слезами радости, он тут же бросился к Питу и как можно крепче обнял его за пояс. Однако мальчик очень быстро учуял вонь и отошел на пять шагов назад.

— Вы мне жизнь спасли, мистер! Спасибо, Пит! Я теперь ваш должник!

— Забей на это. Тебя как зовут, мелкий?

— Кристофер.

— Иди домой, Кристофер, и больше сюда без взрослых не приходи.

— Хорошо, сэр. Воды только наберу и пойду!

Когда они попрощались, Пит поднял свое ведро и набрал в него воды. Немного отдохнув, он подождал, когда родниковая вода немного нагреется, и затем ополоснулся. Старик больше не вонял, а скорее слегка попахивал — от неприятно запаха окончательно избавиться не удалось.

Он уже собрался возвращаться, набрал еще ведро воды и заметил, что один из ящеров вздрагивал, безуспешно пытаясь встать. Старик подошел поближе. Геккон хоть и выжил после удара лопатой по голове, но состояние у него было удручающее. Раскрыв пасть и высунув язык, он издавал странные звуки, напоминавшие нечто среднее между сопением и гортанным кряхтением. Почти все зубы у него выпали.

Пит смотрел на бедолагу в смятении. Вроде бы мерзкая и до одури злобная ядовитая ящерица-переросток…, а все равно жалко. И все-таки в дикой природе геккон в таком виде долго не продержится. Оставлять зверя мучиться под палящим солнцем, чтобы его заживо разодрался койоты — это как-то не по-людски.

Старик поднял лопату и одним стремительным взмахом добил ящера ударом по голове.

На следующий день Пита разбудил стук в дверь. На пороге его ждал Кристофер. Мальчика тянуло к старику, который произвел на него большое впечатление своей смелостью. Сердце Пита, огрубевшее от обиды и щемящего чувства несправедливости, смягчилось: наконец-то нашелся кто-то, кто признал в нем достойного человека.

Неудивительно, что они подружились. Пит провел целую неделю в компании со своим новым другом, семилетним неугомонным мальчишкой. Их дружба напоминала добрые отношения деда и внука.

Пит рассказывал парнишке истории из своей молодости, а тот слушал с открытым ртом. Иногда он рассказывал о своей жизни и жаловался на родителей и младшую сестру. Они пришли с востока, убегая от порядков Цезаря. Привыкшие к свободе, родители Кристофера остановились в Гудспрингс.

Мальчик хотел научиться стрелять, но родители ему не разрешали. Тогда Пит подарил ему пневматическую винтовку, которая хранилась в шкафу спальни, из которой он давным-давно выкопал мумию маленькой девочки.

Старик обучил его стрельбе. За салуном они создали целый тир, выставив на перила заднего выхода пустые банки и бутылки, которых у Пита скопилась целая гора.

Кристофер любил стрелять из своей новой воздушной винтовки. И хотя Пит был старше и опытней, мальчик всегда побеждал в игре на счет. Он оказался прирожденным стрелком, и старик никак не мог обойти его в меткости.

Вместе они слушали музыку на радио, споря о том, где удачнее репертуар — на «Мохаве» или на «Нью-Вегасе». Мальчику нравились вкусные запеканки и брамин-бургеры в салуне, и Пит баловал его, с радостью покупая их. Родители Кристофера покупали такое только на большие праздники: они были фермерами, живущими от своей земли, и у них не бывало лишних денег.

Как-то раз парнишка дал почитать старику свои комиксы про Грогнака-варвара. Питу хватило одного вечера, чтобы прочесть всю коллекцию — она оказалась маленькой, всего пять тоненьких книжек по одной главе каждая, еще и страниц местами не хватало. Эта крошечная подборка занимала важную часть жизни мальчишки и в чем-то даже формировало его личность.

Читая комиксы, Пит задумался. Неужели он дружит с Кристофером, потому что сам скатился до уровня ребенка в своем умственном развитии? Неужели это та самая старческая болезнь, о которой он слышал?

С другой стороны, комикс Питу не понравился, и это означало, что он еще не окончательно выжил из ума. Это было чтиво не для его возраста, приключения супергероя с топором показались заурядными и неинтересными. Но мальчика Пит расстраивать не стал. Он понимал, что Кристофер таким образом приоткрыл дверь в свою жизнь, и если бы старик оскорбил его комиксы, то задел бы весьма тонкие детские чувства.

В своем возрасте Пит уже понимал, насколько хрупким сосудом является человеческая личность. А потому он вернул комиксы с какой-никакой, но благодарностью.

Когда в Гудспринс прибыл очередной караван, Пит приобрел у бродячего торговца один выпуск про Грогнака за баснословные деньги, но дарить его сразу не стал, решил подождать подходящий момент.

Дружба с ребенком шла Питу на пользу. Он стал меньше пить, чаще выходить на улицу, и в целом у него проснулась тяга к жизни. Люди перестали казаться ему настолько омерзительными. Враждебность и злоба потихоньку выходили из Пита, обиды забывались, а любящая доброта, наоборот, крепла. Он стал чаще ходить в салун, просто чтобы поболтать с людьми, и даже вернулся на свое прежнее место на веранде, с которой открывался скучный, но умиротворяющий вид на пустыню.

Со своего привычного места Пит начал знакомиться с людьми. Самым, пожалуй, интересным жителем Гудспрингс оказался рейнджер из далекой Аризоны, который убегал от своего прошлого — в этом городе он нашел убежище. Его звали Мартин, и он страдал от какого-то психического расстройства, став свидетелем гибели всех своих боевых товарищей.

— Вот так, старина. С тех пор я не могу поднять на человека оружие. Никак не получается, не стоит у меня ствол, короче, дошло? — Мрачно шутил Мартин, когда они пили за одним столом. — Нельзя быть рейнджером, если не можешь принести закон с пистолетом в руке.

В один из вечеров рейнджер настолько углубился в рассказы о прошлом, что они с Питом выпели пять бутылок бурбона на двоих. И хотя старик пил чуть ли не каждый день, Мартин держался намного лучше, словно ни капли в рот не взял. Пит даже задумался, что этому искусству рейнджеров обучали специально.

В какой-то момент собутыльник Пита отлучился в туалет, и старик остался один на один с опустевшим салуном. Рядом