"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

к нему подсел Кристофер, взявшийся как будто бы из ниоткуда. Он что-то говорил Питу, тряся перед ним своим пневморужьем. Старик слушал своего юного друга, но никак не мог понять, что тот пытается до него донести. Детская история звучала откуда-то издали.

Старик слушал ребенка, а сам тонул в мыслях о родном доме, вспоминая давно умерших родителей.

Из воспоминаний Пита вырвал звон шпор. По салуну разгуливал мужчина в черном плаще. Он пересекся взглядом со стариком и приподнял шляпу.

Человеческие отношения, думал Пит, предопределяются с рождения. Непонятно, что влияет на это — звезды, божественные силы или переплетение обстоятельств. Но он, бывало, встречал людей, с которыми находил общий язык с полуслова, и те вскоре становились его друзьями, как это случилось с Кристофером и Мартином.

А иногда в жизнь Пита приходили люди, которые становились его врагами с одного только взгляда. После пары слов рождалась взаимная неприязнь и даже ненависть. Именно это случилось в тот момент. Пит и человек в черном смотрели друг на друга, и атмосфера тут же накалилась.

Незнакомец сплюнул.

— Слышь, ветошь, чего ты уставился? Мужика давно не видал?

Старик отвернулся.

— Чего отвернулся? Я с тобой разговариваю! Кто в вашей помойке главный? Мне один домик приглянулся, жить в нем хочу.

— Тут главных нет, — ответила ему Труди. Ее рука потянулась к дробовику под барной стойкой. — У нас свободное сообщество. Домов осталось мало.

— Вот как? Мне нужен дом, тот, что второй от этой рыгаловки. У дороги.

— Это мой дом. — Сказал Пит. — Хер я его тебе отдам. Другой дом ищи.

Человек положил руку на рукоять пистолета на поясе. Пит уже видел таких людей раньше. И знал, что первым же делом они стреляют в самоуверенных барменов, думающих, что никто не знает о ружье под стойкой.

— Труди, не лезь! — старик уверенным тоном предостерег женщину. — Эта история тебя не касается.

Труди оставила дробовик нетронутым и отступила к полкам, ломящимся от алкоголя.

— Короче, дед, поступим следующим образом. Ты встанешь и уйдешь жить в любое другое место, мне все равно, но в том доме хочу жить я — и точка.

От этих слов Пит слегка протрезвел. Как это — «уходи»? Он никуда уходить не собирался, это его дом, заслуженный им по праву.

— Сам уходи, — Пит отмахнулся, словно пытался прогнать назойливую муху. — Я всю жизнь отовсюду ухожу, мне это надоело. Это раз. Мне такие соседи в моем городе не нужны. Это два.

— Не надо выпендриваться. Я уже убивал стариков, это несложно. Я же тебя застрелю… — Незнакомец с каждым словом говорил тише. Его слова напоминали не угрозу, а размышления вслух. — Да… Застрелю и закопаю…

— Ну стреляй и закапывай тогда. Чего уж. Гроб, конечно, пока не готов, но можно и без него. Я могу умереть и сегодня, мне в общем-то без разницы.

Пит, пошатываясь, покинул диван и встал на ноги. Незнакомец выхватил пушку и ткнул стволом ему в грудь. Старик хмыкнул и демонстративно положил ладонь на кобуру, прислонив пальцы к стальной раме револьвера.

— Крутой такой, думаешь? А давай стреляться? — из нутра Пита вырвалась горькая отрыжка, заставив его шагнуть назад. — Пардон. Стреляемся, как в кино. Согласен?

Лицо незнакомца расплылось в мерзкой улыбке, он спрятал пистолет и затем вытащил из ножен огромный клинок, блестящий в свете ламп. Он поднес лезвие к лицу старика.

— А ты не промах, pendejo. Но у меня есть идея получше. Давай я лучше тебя просто зарежу? Смотри какой у меня классный боуи. Я им хорошо орудую. Умрешь быстро и без лишней боли.

— Что я тебе — собака, чтобы меня резать? Нет, я против. — Пит качнул головой. — Лучше будем стреляться. Боишься, что я тебя застрелю?

— Я? Нет, я просто не хочу шуметь.

Новоявленные враги помолчали немного, стоя настолько близко, что каждый из них чувствовал дыхание другого. Пит смотрел в пожелтевшие белки глаз бандита. Черные жирные волосы обрамляли его лицо. Со лба проступали капли пота от напряжения, которое он сам же и создал.

— Пит, Пит… — Кристофер потряс старика за рубашку. У него дрожал голос, он был испуган. — Это что, твой друг?

— Ага. Иди домой.

Мальчик сжал руку пьяного старика и явно не собирался оставлять его одного.

— Ты плохо слышишь, пацан? — прохрипел бандит. — Старших надо слушать. Вали отсюда.

Незнакомец пригрозил мальчику ножом. С глаз перепуганного Кристофера потекли слезы. Он бросил недоеденный бургер на тарелку, схватил со стола свою пневматическую винтовку и выбежал наружу.

— С этим разобрались. Ладно, и нам пора на улицу. Разберемся с этим как мужчины.

Незнакомец в черном побрел спиной к выходу, не сводя с Пита глаз. Старик, запинаясь, пошел следом за ним.

— Ну куда же ты? — спросила Труди. — Это не шутки, он же убьет тебя.

Солнце уже укатилось, скрывшись за грядой западных гор, и небо залилось глубокими оттенками сине-фиолетового цвета. Линии перистых облаков тянулись в недостижимой вышине. В кустах стрекотали сверчки, предвещая наступление ночи.

Стрелок уже стоял на дороге. Пит доковылял до места напротив. На веранду вышла Труди, а за ней показался Мартин.

— Это не дуэль, — прошептал он. — Это убийство…

Рейнджер потянулся к своему револьверу, но его рука тут же затряслась, а лицо исказила гримаса отчаянья. Перед ним пронеслись образы погибших друзей. Глаза расширились настолько, что чуть не выпали из орбит, и этим обезумевшим взглядом он уставился на дорогу.

Рядом в тени сидел Кристофер, утирая слезы. Никто его не заметил.

Пит медленно поднял руку и поднес ее к кобуре. В этот момент он совершенно иначе ощущал связь со своим верным револьвером. Однако волновала его не скорая гибель, а внезапно начавшаяся дрожь в ногах. На свежем воздухе его пьяное тело стало вести себя несколько иначе, нежели в салуне до этого.

Старик пошатнулся, но не упал. Ему показалось, что облака поплыли намного быстрее. Мир пришел в движение и медленно закружился, словно Пита кинули в центрифугу, набирающую скорость.

Бандит вытянул руку и замер, держа ладонь над кобурой с пистолетом.

В таком положении они простояли несколько длинных мгновений. Дунул ветер, и по дороге покатилось перекати-поле. Оно полностью приковало к себе внимание пьяного в стельку старика. Пит проводил шар перекрученных веток взглядом, чуть наклонившись, и вдруг