Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Почему вы сразу не выбросили эту голубику после того, что произошло? Не замели следы. Это же логично, если вы хотели скрыть преступление.

Управляющий опустил голову, не смея поднять глаз, а я пояснил за него:

— Он бы и выбросил. Но остаточное излучение от места, где лежал артефакт, усилилось после его извлечения. Оно начало фонить на всю лавку. Поэтому люди Милоша велели ему оставлять ягоды, чтобы они несколько дней лежали и впитывали эманации, а уже потом выбросить. Так ведь? Голубика должна была сработать как губка.

Управляющий совсем вжал голову в плечи и покорно кивнул:

— Да… Они обещали убить меня, если я хоть одну ягоду уберу раньше времени.

Пока купец окончательно погружался в пучину отчаяния, я спокойно повернулся к Брисману. Следовало сразу прояснить его дальнейшие шаги, пока он не натворил дел на горячую голову, а то вид у него был такой, будто он пойдет прямо сейчас ломать ворота герцогского особняка.

— Что вы собираетесь делать, господин граф?

— Я же сказал: подниму гвардию! — разъяренно, почти рыча, ответил Брисман. Аристократическая выдержка давала глубокую трещину, выпуская наружу первобытную ярость отца, чьего ребенка смертельно ранили. — Я вломлюсь в его поместье и потребую от Милоша немедленно вернуть часть души моей дочери! Потребую под угрозой полного истребления всей его родни! Иначе он получит полномасштабную войну родов! Прямо сегодня. Прямо на улицах столицы.

— Лучше действовать тихо, — осадил я его, не повышая голоса, но вложив в тон максимум уверенности. Война родов в столице — это всегда хаос, в который неминуемо вмешается императорская канцелярия.

— Почему⁈ Моя дочь умирает! — Граф сделал шаг ко мне, словно я был его врагом. — У меня нет времени на тихие игры и переговоры!

— Именно поэтому. Потому что сейчас кусок души Изабеллы находится у него, а ваша дочь при смерти, как вы помните, — терпеливо, как неразумному ребенку, объяснил я. — Старый герцог мстительный подонок, раз проворачивает такие сложные схемы из-за отказа в сватовстве. Если Милош поймёт, что его раскрыли, или увидит вашу гвардию у своих ворот, он может просто запаниковать. Уничтожит устройство или спрячет его так, что мы никогда не найдём. Для таких артефактов часто делают руны самоуничтожения, срабатывающие от малейшего подозрения. И тогда графиня останется пустой оболочкой навсегда. Никакая месть не вернет ей рассудок.

Граф медленно, с видимым усилием разжал кулаки. Холодная логика дошла до цели, остудив первый порыв гнева. Он тяжело задышал, борясь с желанием прямо сейчас пустить кому-нибудь кровь, но разум взял верх над эмоциями.

— Значит, его нужно выманить, — процедил он сквозь зубы. — Заставить его самого принести артефакт или хотя бы выдать его местоположение.

— Или заставить поверить, что всё прошло по плану и вы не в курсе истинной причины беды вашей дочери. Пусть думает, что столичные лекари по-прежнему лечат её от несуществующей хвори, а вы в отчаянии готовы на любые союзы ради ее спасения. Милош ведь наверняка захочет явиться к вам в образе благородного спасителя, чтобы получить то, что хотел.

Брисман задумался, переваривая мои слова. Сценарий, в котором ему придется любезничать с убийцей своей дочери, вызывал у него явную тошноту, но он понимал, что я прав. Затем он перевел тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд на стоящего на коленях управляющего. Купец всё это время сидел ни жив ни мертв, боясь даже громко дышать.

В глазах графа появилось нечто такое, от чего купец первой гильдии задрожал ещё сильнее, рискуя прямо сейчас упасть в обморок прямо на свой драгоценный мраморный пол. И на этот раз обморок был бы не от воздействия мертвой энергии, а от животного ужаса.

— Тогда нам следует тщательно обдумать, как именно мы приманим Милоша, — убийственно спокойным тоном произнёс Брисман. А пока… мои гвардейцы обсудят с достопочтенным купцом текущие дела его лавки. Очень подробно обсудят.

Я мгновенно понял намёк. Нас с Викторией вежливо, но очень твердо выпроваживали.

Предстоящая беседа гвардейцев графа с управляющим явно не предназначалась для нежных ушей Виктории. Да и мне присутствовать при ней не требовалось. Брисман жаждал немедленной мести за свою дочь, и раз уж главный виновник Милош пока был недосягаем, то отдуваться по полной программе предстояло другому соучастнику.

Я повернулся к девушке и галантно протянул ей руку, показывая, что шоу здесь для нас окончено.

— Госпожа Виктория, нам лучше прогуляться. После такого скверного места нам обоим не помешает свежий воздух. И желательно подальше от этих стен.

Она удивлённо посмотрела сначала на мою раскрытую ладонь, затем перевела взгляд на скулящего управляющего, после чего всё поняла. Девушка она была далеко не глупая и иллюзий насчет методов столичной знати не питала. Правосудие аристократов редко бывало гуманным.

— Хорошо, господин Артур, — тихо ответила она, стараясь больше не смотреть на купца.

Виктория взяла меня за локоть, и мы направились к выходу из лавки. Лекарь, бросив последний, полный превосходства и злорадства взгляд на злополучную голубику, торопливо поспешил следом за нами, явно не желая оставаться в компании суровых солдат. Для него сегодняшних потрясений было уже более чем достаточно.

Граф тоже пошел к выходу, напоследок бросив своим людям короткий, рубленый жест — какой-то их внутренний гвардейский шифр. Один из бойцов коротко кивнул и шагнул к дрожащему торговцу.

За нашими спинами двое крепких молодцов уже бесцеремонно волокли упирающегося управляющего в ту самую подсобку с табличкой «Только для персонала». Тяжелая дубовая дверь плотно закрылась, отсекая звуки.

Громко щёлкнул замок.

Кажется, в ближайшие полчаса управляющему предстояло вспомнить очень много интересного. До мельчайших подробностей.

Мы успели пройти лишь несколько шагов вдоль роскошных витрин по направлению к выходу, когда навстречу нам, звеня шпорами, поспешил один из охранников Виктории, до этого ожидавший снаружи. Он двигался целеустремленно, явно высматривая в нашей компании конкретного человека.

— Миша? — удивилась девушка, отпуская мой локоть. — Что случилось?

Охранник учтиво поклонился ей, но тут же перевел цепкий, оценивающий взгляд на меня. А затем протянул мне сложенный вдвое плотный лист дорогой бумаги, запечатанный тяжелым гербовым воском.

— Господин дворянин Артур Горд? — обратился он ко мне, чеканя каждое слово, как на параде.

— Допустим, — я подозрительно прищурился, не спеша забирать послание. Мало ли кто и что мне тут решил передать. В столице даже кусок пергамента может оказаться с сюрпризом.

— Вам передано официальное приглашение от господина графа Шпиля. Он просит вас посетить его дом. Письмо было передано с приказом вручить лично вам в руки.

Я всё-таки принял письмо, взвесил его в руке и выразительно посмотрел на Викторию.