"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

зерелатские жители оставили факелы, воткнув их в погнутый стенной держатель, с которого сыпалась ржавчина. За ближайшим поворотом лежала большая каменная площадка с выдающимся над Бездной выступом и было светло, но свет шел не от мха или животных. А что светилось красным и желтым светом под обрывом в Бездне, Лал не видел, потому что к самому краю всем, кроме князя, подходить было запрещено. Зрители рассредоточились по левой стене. Заозерники поближе к выходу, люди из Зерелата ближе к Бездне, Лал – на наименьшем возможном расстоянии от Амрая, под теплой каменной стенкой, отделяющей его от Бездны. По обсуждению в пути он понял, что затея опасная, и что из зерелатской княжеской семьи за пару сотен лет тут погиб не один человек, а после смерти старого князя никто из старших сыновей выйти на край так и не решился.

Лал увидел, зачем Амраю распущенные волосы – он обмотал двумя прядями ладони. Вышел на самый край, на выступ, вскинул руки и опустил голову. Из Бездны шел неравномерный гул на очень низких, тревожных тонах, к которым пару раз примешивалось нечто, бьющее по нервам, но, при этом, как звук, практически не ощутимое. Некоторое время ничего не происходило. Заозерники зашептались. А потом распущенные волосы Амрая взлетели, поднятые внезапным дыханием Бездны, и Лал крепко прижал к губам ладонь, потому что ему велено было молчать. Первый раз за новую жизнь на новой планете у него было четкое ощущение, что здесь он абсолютно ничего сделать не может. Только смотреть. Даже если потребуется помощь.

Черно-стальной дракон с золотым гребнем, почти в точности такой, как был вытатуирован у него на спине, поднялся над обрывом, подслеповато глянул радужными глазами на застывших под стеной людей, вдохнул чужие запахи и выдохнул их белыми клубами пара из раздувающихся ноздрей. Согнул изящную шею, растопырил золотые перья на загривке, двинулся на метр вперед и головой уткнулся Амраю в руку. Зрелище было совершенно фантастическое: на краю, в одежде, развевающейся от ветра, поднятого взмахами золотых крыльев, стоит Амрай и упирается ладонью в лоб невероятного крылатого зверя, который замер на месте, словно человек на краю скалы – единственная сила, которая не позволяет ему лететь вперед. Так продолжалось минуту или две. Дракон скалил зубастую пасть и лизал Амраю руку. И снова звук на грани человеческого восприятия. Амрай оттолкнул дракона в Бездну.

Крылатый с металлическим скрежетом сложил перья, еще раз зыркнул на молчаливых зрителей и канул вниз. Амрай опустил руки, медленно повернулся к присутствующим. Жители Зерелата, как один, опустились перед ним на колени. Жители Зан-Заяла тоже. Все, кроме Таатана. Лал как привалился к горячей стене, так и не мог пока от нее оторваться. Кажется, у него текли слезы. И от страха за Амрая, и от гордости, что тот может невозможное. Князь властным жестом велел людям возвращаться во дворец. За спиной у него что-то вспыхнуло и глухо зарокотало, он даже не шевельнулся, неподвижно стоял на краю. Повторять указание не пришлось, зрители поспешили скрыться в коридоре. Как только последний человек исчез за поворотом, Лал кое-как оторвал себя от стены, вытер рукавом лицо, а потом снял и спрятал в рукав браслет. Действительно, хватит.

Таатан, не пошедший за всеми, вдруг тоже опустился на колени. Не хотел, чтобы другие видели, как он кланяется князю, но и не признать необходимость поклониться не мог. Амрай размотал волосы с ладоней, посмотрел на Таатана, на свои руки, откинул волосы назад, одернул рукава и перешел на середину пещеры.

– Я думаю, вы верите своим глазам, господин Таатан, – сказал он. – И говорящий с Бездной князь Зерелата для вас больше не сказка. Если хотите поговорить с крылатым – пожалуйста. Уступлю вам место. Он еще здесь. Позовите его, он придет.

Таатан отрицательно помотал головой.

– Может быть, повторить для вас, чтобы вы не решили, будто это случайность?

– Нет, князь Ордеш. Я вам верю. Таких случайностей не бывает.

– Случайностей вообще не бывает, – сказал Амрай и посмотрел на Лала.

Лал делал вид, что внимательно рассматривает вышивку на подоле кафтана, выбранного для него Амраем. Никакие там были вышиты не птицы.

Позже, в дворцовом кабинете, когда Таатан подписал все, что хотел князь, и отправился на пристань, чтобы покинуть берег Зерелата, Амрай высыпал из рукава на стол горсть подтаявших леденцов в прорванном бумажном пакетике и выложил желтоватый костяной свисток.

– Хочешь? – спросил он Лала и одну из конфет взял себе. Руки у него, несмотря на то, что были защищены, кое-где покрылись ожогами. Дракон был горячим.

Лал сел к Амраю на колени и тронул конфеты пальцем. Обычный леденцовый сахар с уличного лотка.

– Ты узнал своего крылатого на моей спине тем утром, поэтому повел меня в Ренн не через перевалы? – спросил Лал.

– Случайностей не бывает, – повторил Амрай. – Если захочешь попробовать говорить с ними, наклоняй им морду, не давай выдохнуть на тебя пар и лизнуть в лицо. Иначе ты ослепнешь и упадешь вниз. Они жгутся, как кипяток, и возле глаз у них наросты, о которые можно порезаться. Сладкое любят любое, главное, чтоб не таяло и не текло сквозь пальцы, а то сожрут вместе с рукой. Подзывать их можно свистом, а, если крылатый рядом и уже приученный, подлетает даже на шуршание бумажной обертки в рукаве. Их можно кормить хлебом или винными ягодами, но это заметно для тех, кто смотрит. Больше никаких особых хитростей нет. Мне почему-то кажется, что у тебя получится, Лалле. Это несложно. Нужно только не бояться. Они не злые, если их не дразнить, не пугать, не суетиться и не делать лишних движений.

– Они хищные?

– Не знаю. Но когда к ним подходят со страхом и неумело, они могут опрокинуть человека, зацепить крылом, уронить в Бездну, вылететь на галерейный ярус, обжечь кого-нибудь. Разлететься по городу тоже могут. Каждый раз, когда открывается Бездна, в этом виноваты люди. Кто-то влез случайно или не умея. Поэтому городской вход держат запертым. От людей. Что случилось там на краю? Почему ты плакала?

– Потому что я тоже не верю в случайные совпадения, Ордеш Амрай. Значит, по-другому не могло быть. И потому что хрен я тебя отдам пещерным принцессам. Ты мой.

– Все женщины хотят детей, Лалле. Ты плакала поэтому? Тебе будет непросто оставаться со мной. Я никогда не искал себе пару. Я не готовился к семейной жизни, не умею жить