Мятежники Звёздного острова - Дмитрий Николаевич Овсянников

* * *

– Что они делают? – Дон Гаспар с удивлением указал полковнику на вагенбург. Защитники вышли из укрепления и принялись убирать колья!

– Клянусь ранами Христа, – обрадовался дон Ромеро. – Они выполняют за нас нашу работу! Не иначе решили сразиться в открытую! Перестроить терцию к бою! Все роты!

Столичные пехотинцы слегка отступили – так, чтобы противники не получили преимущества от атаки вниз по склону. С флангов построились рейтары, арбалетчики выдвинулись вперед, чтобы начать стрельбу. Капитаны спешно ровняли ряды, изготовились к бою меченосцы и алебардщики – когда три залпа из арбалетов проредят строй врага, они ворвутся в бреши, круша и рассеивая оставшихся – легкую добычу для наступающих пикинеров. Развернулись знамена – королевские орлы снова подняли клювы и когтистые лапы, грозя непокорным горожанам.

Тем временем повстанцы выходили из укрепления – все больше и больше. Густая толпа заполонила склон перед вагенбургом, люди строились для атаки. Даже издалека было видно, что городское ополчение во многом уступает королевской пехоте – теми же доспехами и оружием. Что ж, пускай нападают. Самое время поквитаться за недоброе утро!

– Издали не стрелять, – приказал арбалетчикам дон Ромеро. – Подпустим ближе, затем передавим на месте!

Горожане неровно затопотали вниз по склону. Они уже приблизились на расстояние полета арбалетного болта.

– Стрелки, готовсь!

– Назад! – закричали командиры повстанцев, заметив движение арбалетчиков. Прежде чем первые болты сорвались с тетивы, горожане развернулись и бросились вверх по склону.

– Бегут, ихос де путас! – выбранился дон Ромеро. – Обгадились, не усевшись!

Горожане оставались наверху – их снова строили. Терция терпеливо ждала новой атаки – полковнику не хотелось понапрасну переводить болты на бестолковую стрельбу издалека. Прошло больше часа – нападать мятежники не торопились. Полковник уже скомандовал отход для части терции, роты повернулись в сторону лагеря – как вдруг из вражеского построения во множестве высыпали лучники. Они выпустили тучу стрел – по большей части безвредных, затем вторую и третью. Строй горожан снова пришел в движение.

– К бою!

Кляня все на свете, капитаны бросились разворачивать свои роты, готовясь к столкновению. И снова мятежники не решились напасть, показав спину после первого залпа арбалетчиков. К тому же справа из-за склона показались всадники: в полдень к отряду де Агилара с вершины холма прилетела стрела с запиской – командор велел тревожить королевское войско, не вступая в бой.

Полтора часа спустя все повторилось снова. Терция не могла покинуть склон – многочисленный противник каждый час грозил нападением. Солдаты утомились напряженным бездельем, кое-где уже зароптали: иным стало неясно, кто кого держит в осаде. Солнце клонилось к закату. Горожане не вступали в бой – и не уходили в лагерь. Стоило только солдатам короля собраться на отдых – горожане с криками бросались в атаку, вынуждая противников оставаться на месте. Дважды арбалетчики завязывали ожесточенную перестрелку с лучниками – больших потерь не несли ни те ни другие, но у столичной терции заметно уменьшился запас болтов. В придачу докучали всадники повстанцев, что гарцевали поблизости. Ни рейтары, ни даже посаженные на коней арбалетчики не смогли надолго отогнать их – граф де Агилар показал себя умелым командиром отряда легкой конницы.

* * *

Дон Карлос заменил вторую терцию третьей – те в свой черед принялись удерживать королевскую пехоту, отпустив товарищей на отдых. К полуночи терции вновь поменялись местами.

– За ночь мы измотаем людей короля как следует, – сказал командор начальникам терций. – Ударим перед рассветом. Первая терция свяжет их боем, вторая и третья зайдут с флангов – солдаты как раз уместились там, где отрог расходится надвое.

– Недурно придумано, командор, – одобрил Гомес. – Но терцию не так-то легко окружить. Они строятся в каре, фронт получается со всех сторон. После этого прорываются или держатся до последнего человека.

– Все равно полягут, – сердито проворчал Эрнандес.

– Но пусть заберут при этом поменьше наших людей, – ответил дон Карлос.

– Мы слишком осторожны, командор! – бросил один из капитанов. В первом приступе он потерял двух братьев и теперь рвался в бой.

– Осторожность – не проявление трусости, но оружие, доступное лишь победителям! Наших противников нужно будет ошеломить. Перед самой атакой.

– Чем же?

Эрнандес сгреб в пригоршню берет, стащил его с головы и смял, что-то неразборчиво проурчав в усы. Затем поднялся и ушел куда-то в сторону повозок.

Вскоре он вернулся и привел с собой худощавого пожилого человека с широкими плечами, черной повязкой на глазу и сбитым набок носом.

– Педро бывалый моряк, – представил незнакомца капитан альгвазилов. – Ему есть что сказать, сеньоры.

– Так точно, господин командор, – кивнул одноглазый. – Правда, таким способом воюют на море.

* * *

Дон Ромеро приказал не зажигать огней – подсвеченная факелами терция стала бы отличной мишенью для вражеских луков и арбалетов. Почти целую ночь солдаты простояли без отдыха, даже ели и пили, не расходясь. Хотя бы половине отряда следовало отойти на отдых под прикрытием другой половины. Полковник уже не раз пожалел о том, что не позаботился об укреплении лагеря, – он рассчитывал покончить со смутьянами до полудня, первым же ударом! Теперь отходить было некуда – едва терция приходила в движение, вагенбург грозил атакой, все наглее с каждым разом – казалось, мятежники в отдыхе не нуждаются. Перестроиться из боевого порядка при такой близкой угрозе было невозможно.

Сгусток темноты на вершине холма снова пришел в движение – теперь уже не каждый солдат повернул голову в его сторону. Стоит ли – эти мерзавцы опять одолеют половину пути, развернутся и побегут вверх по склону. Ночь не давала арбалетчикам целиться, к тому же болты почти закончились. Мерная поступь нескольких тысяч ног приближалась.

– К бою! Пехота, в строй, де пута мадре! Стрелкам отойти, пики вперед! За короля!

Раздраженные бессонной ночью, солдаты поднимались на ноги, с бранью и проклятиями надевали шлемы и хватали пики. В темноте уже стали различимы фигуры людей – образцовый строй вместо уже привычной толпы, ровные ряды пик, широкие полотнища знамен, черных на фоне ночного неба. Ряды расступились, в шести местах, пропуская…

Никто в королевском войске не сказал бы, что за огнедышащие чудища бросились на них из-за рядов мятежников. Нечто высокое, гремящее, объятое огнем и дымом вылетело вперед и понеслось в сторону королевского войска.

– Дьявольщина! – крикнули где-то. – Им помогают демоны!

Люди опешили, в передних рядах иные побросали оружие, помышляя только о бегстве.

Дон Карлос, выслушал старого моряка и, как сумел, перенес на сушу прием морского боя – напустил на врага брандеры. Шесть телег обмазали дегтем и осыпали опилками, нагрузили на каждую побольше горючей ветоши и кувшинов, полных дегтя и масла. Вдобавок спереди и с боков каждой телеги воткнули множество кольев, оставшихся от заграждения, а на длинных жердях подняли кверху промасленные тряпки. В нужный момент телеги подожгли и столкнули вниз по склону. Те понеслись в сторону королевского войска, набирая скорость и разбрасывая струи огня. Две телеги из шести достигли первых рядов терции и опрокинулись, обдав людей пламенем. Началась паника.

Не давая врагу опомниться, горожане бросились в атаку. Первая терция под началом самого дона Карлоса двигалась плечом к плечу, сохраняя строй. Пики и алебарды крушили дрогнувшие столичные роты – первые две смешались и бежали, но наткнулись на стоящие позади, мешая им вступить в бой, заражая страхом. В сумятице невозможно было сохранить хоть какой-то порядок – каждый отбивался наособицу и только погибал подобно прочим. С флангов ударили вторая и третья терции – они набросились на ту часть королевского войска, которая не готовилась к окружению, находясь далеко от фронта. Смятение охватило терцию дона Ромеро со всех сторон и понеслось вглубь построения впереди оружия повстанцев. Лишь немногим удалось ускользнуть – они бежали прежде, чем завершился охват. Прочие бились яростно, но недолго.

Первый луч рассвета осветил белую рубаху, поднятую на пике над оставшейся на ногах ротой.

Навстречу дону Карлосу и его офицерам вышел приземистый старик в изрубленных доспехах. Его длинные седые усы свисали до подбородка, делая усталое лицо еще более понурым, над гребнем шлема торчал обрубок алого пера. Старик шагал с трудом, опираясь на плечо юного мочилеро