Призрак Сталинграда 4 - Рафаэль Дамиров

— Чуйка моя говорит: выстрелит тот снайпер по немцу, не утерпит.

Дальше уже ребята взялись за дело. Нарядили пленного в дырявый красноармейский ватник, нахлобучили замызганную шапку. В нашем обмундировании, закопчённый и небритый, он и вправду стал похож на красноармейца-окопника. Немец затянул завязки шапки, и было видно, как он доволен: полдела, считал, уже сделано.

Вывели его наверх, к пролому, показали направление. И немец пополз.

* * *

Мы с группой заняли позиции.

— Смотрим, откуда будет выстрел, — командовал я. — Гришка, Алия, каждый свой сектор. Появится вспышка — бейте чуть поверх неё, сразу. И сами не высовывайтесь. Терпение не теряйте.

Вечерело. Солнце садилось, тени от разбитых стен вытянулись меж цехов. Танкист медленно полз к немецким позициям, и со стороны это и вправду выглядело так, будто крадётся наш разведчик или сапёр.

«Давай, давай. Шустрее ползи. Сейчас совсем стемнеет», — шипел я про себя, глядя в оптику.

Постоянно смотреть за ним было нельзя: это потеря своего сектора. Я оторвал взгляд от ползущего и вернул его на закреплённый за мной участок развалин. Двор мы сразу поделили натрое: мне центр, Гришке левый край, Алие правый.

Немец уже почти дополз до первого сгоревшего танка. Ещё немного — и он под него юркнет, а там, по темноте, до своих рукой подать.

— Чёрт, — просипел рядом Зубов, вжавшись в перископ. — Не клюёт снайпер. Уйдёт ведь. Уйдёт, гад!

Танкист подобрался под самое днище танка, миновал его. Замер, оглянулся на наш цех. И пополз дальше, откуда до слепой зоны оставался один бросок.

— Стреляй, Сотников, — выдохнул Зубов. — Уйдёт. Прошу, стреляй!

А я держал палец на спуске и не стрелял. Ждал. Ждал и тот, другой, в развалинах.

«Ну, — думал я, глядя в серую дымку за немецкими позициями. — Ну же. Твой выход».

Немец, уже заметно осмелев, приподнялся для последнего рывка.

— Все! — выдохнул Зубов. — Уйдет сука! Стреляй!

Бах! — прогремел выстрел.

Глава 8

Выстрел хлестнул со стороны немецких развалин, и танкист вдруг дернулся на последнем рывке и, распластавшись, замер.

Я ждал этого выстрела весь день. И всё равно вздрогнул. Слишком долго тянулась тишина, слишком поверил я под конец, что осторожный снайпер не клюнет на живца. А он все-таки не выдержал!

— Вон он! — крикнул Гришка.

И тут же выстрелил. Влево, меж обрушенными фермами.

Снайпер проявился в Гришкином секторе, и тот не сплоховал. Я перевёл ствол к насыпи за фермами и увидел: среди перекрученного железа и битого кирпича, в месте, которое беглый взгляд обычно проскакивает, резко шевельнулась лежащая фигура в маскировочном костюме. Гришка попал, но снайпер был еще жив. Фигура попробовала отползти, но грохнул второй выстрел, и попытка оборвалась. Немец ткнулся головой в обломки и больше не шевелился.

А Демидов, сияя от счастья, вскочил и побежал ко мне.

— Убил! Снайпера снял! Вы видели?

— Ляг, дурень! — рявкнул я и при этом рванулся к нему.

Благо он был уже совсем рядом, так что я без церемоний повалил паренька на пол цеха, в грязь, и сам упал рядом.

Бах! — тут же издали прогремел выстрел.

— Ай! — воскликнул Гришка и схватился за ухо.

Пуля чиркнула его по верхнему краю уха и звонко цвикнула в кирпич за спиной. Задержись я хоть на долю секунды — она попала бы ему точно в голову.

По шее Демидова обильно потекла кровь.

— Бестолочь! — прошипел я. — Учишь тебя, учишь, никакой выдержки, что ты сайгаком поскакал⁈

А следом, буквально через секунду, грянул ответный выстрел, уже с нашей стороны, от соседнего проёма. Это моментально сработала Алия.

Мы с Гришкой вжались в пол.

— Алексей, — пролепетал он, белый как мел. — Кровь у меня… меня ранили…

— Сам виноват! — пробурчал я. — Что я вам талдычил? Сделал выстрел — уходи. А ты вообще запрыгал! Их двое было. Будешь теперь этот урок помнить, ухо-то небось напополам почекрыжили.

Гришка нахмурился ещё сильнее, а потом вдруг выругался сквозь зубы.

— Двое? Вот сволочи! А второй, получается, ушёл? Из-за меня… Прости, командир.

— Тихо. Лежи и не дергайся, возможно, он сейчас за нами смотрит…

К нам, пригибаясь, подошла Алия.

— Уже не смотрит, — сказала она ровно. — Второго я сняла…

— Как — сняла? — Воскликнули мы с Гришкой в голос и сразу привстали, но на всякий случай ушли от проема. — Где?

— Упал у печи. Больше не показывался.

Голос у девушки был совершенно спокойный. Даже слишком ровный. Что придёт потом, когда бой отпустит и останется время подумать, я не знал. Но пока Алия держалась молодцом, выдержка и хладнокровие у нее на уровне, выйдет из нее отличный снайпер.

— Где он находился? — я подобрался к позиции, откуда стреляла Валиева, и залег, всматриваясь.

— Вон та печь, левее насыпи, — проговорила девушка за моей спиной.

К нам уже подобрался ползком и Зубов, навёл бинокль в ту сторону и долго всматривался.

— Ну-ка… Мать честная. И как ты его там нашла? Ни черта ж не видно.

Он протянул бинокль мне.

Я навёл оптику левее насыпи. За осыпавшимися фермами чернела старая заводская печь литейного цеха, высотой почти в два этажа, битая снарядами, с обвалившимся сводом и торчащей арматурой. Взгляд и впрямь скользил мимо: сплошная закопчённая громада, обгорелый кирпич, ржавое железо, и ничего, на чем бы могло задержаться внимание. Когда мы искали стрелка, то прошли взглядом дальше: к проломам стен, к развалинам конторы, к чердакам, туда, где человеку привычнее устраивать позицию.

А немец забрался именно сюда.

Под скошенным остатком свода, в обвалившейся обмуровке, еле заметно темнела узкая щель. Снаружи её почти не различишь, особенно если ствол не выставлять. Место выбрано и вправду толково. И сейчас в глубине щели с большим трудом можно было различить что-то тёмное и неподвижное.

Гришка наш снял первого и тут же сам по недостатку опыта стал мишенью. Если бы я не успел сбить Демидова с ног, первый же уничтоженный немецкий снайпер стал бы для него последним трофеем. От второго стрелка нас спасла Алия.

— Хорошо сработала, — сказал Зубов, отрываясь от бинокля. — Как же ты его высмотрела, красавица?

— По вспышке на конце ствола, — сказала Алия. — Первый выстрелил, все