Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

– Рад, если помог. И если смогу помочь ещё. У меня ещё много советов. Вы… обращайтесь, если что, – Пол ухмыльнулся.

На секунду Станиславе показалось, что он не премьер-министр Канады, а она не президент России. Что они два совершенно обыкновенных человека, давние знакомые, которые разговаривают о чём-то простом. О человеческом.

– Как лидер государства к лидеру государства? – спросила она, имитируя заинтересованность.

– Ну или как страна к стране. Вы же любите олицетворения.

– В данном случае мы вряд ли бы с вами близко общались, – Станислава покачала головой.

– Значит, есть случай, при котором это возможно? – в его голосе теплилась надежда, хотя он и не хотел делать её видимой для неё.

«Ну и вопросы у него, ну и уловки», – думала Филин, пытаясь каким-либо случайным звуком не выдать своё напряжение. Пол же улыбался в трубку: ему нравилось ставить её в неловкие ситуации, заводить в тупик собственных высказываний. Он охотился за ней, пытаясь поймать в свои заранее расставленные ловушки. Изначально Пол хотел добиться её расположения ради своих корыстных целей: потешить эго, обрадовать Уотерса, доказать всем вокруг, что он и не такое может. Но чем больше Блэквелл с ней общался, тем больше его затягивало в ситуацию, где правила устанавливал далеко не он.

– Ладно, хватит с вас светских бесед, – Станислава кашлянула. – Я хотела обсудить с вами произошедшее в Мафазиму.

Улыбка покинула лицо Пола, и в мгновение на него вернулась серьёзность. Даже некая траурность, хотя зачем? Она бы всё равно не увидела его актёрские способности, притворное сожаление и общую грусть в глазах.

– Я так понимаю, вы ещё ведёте расследование и не знаете, кто это сделал? – Пол был заинтересован, сведений у него самого было не так уж и много.

– О нет, что вы. Мы прекрасно знаем, кто это сделал. Поэтому в нашей договорённости появились новые условия.

Пол выпрямился. Она застала его врасплох.

– Что… Какие? Кто это сделал? – речь Блэквелла была несколько сбитой.

– «Дети саламандры», – коротко ответила она. – А знаете, что самое интересное? Что представители этих «саламандр» почему-то находятся в составе управленческой структуры «Всерадетеля».

Дальше ему не надо было рассказывать. Всё собралось воедино. Пол прекрасно понимал, что это значит, и даже почему Россия официально так и не назвала никого в качестве исполнителя.

«Всерадетель» был изначальным планом Оливера Уотерса по смене правительства в Мафазиму на прозападное. Несмотря на то что в основном это объединение состояло из военизированных группировок, которых использовали для охраны добывающих компаний до смены власти, а теперь спонсировали для продолжения надзора за национализированными объектами. Они были хорошей ударной силой, состоявшей из бывших военных и способной в результате переворота получить власть в Мафазиму. Однако «Всерадетелю» мешала левашинская «Хакуна Матата», которая не давала даже близко приблизиться к Сесилю Макамбо, а также переманивала некоторые группировки на свою сторону. В итоге «Всерадетель» мог только мелко пакостить и устраивать диверсии, антиправительственные шествия и беспорядки. Контролируемый хаос. Официально, конечно, Запад не поддерживал «Всерадетель», заявляя, что это абсолютно автономная группировка (она в действительности и была такой изначально, её просто «купили») с «антиколониальной риторикой». А месторождения они захватили по принципу «отдадим только национальной компании Мафазиму» (которой не существует). Да и со стороны казалось, будто «Всерадетель» больше вредит Западу – захватил месторождения и никого не пускает. А связь с Фондом Кайла Левенфорда действительно было сложно обнаружить. Хотя именно после прихода к власти Макамбо «Всерадетель» стал политической силой, которую Запад как раз признавал и требовал «считаться с ней».

Пол всегда говорил Оливеру, что план обречён на провал, потому что «Всерадетель» неуправляем и никаких гарантий нет, что потом он же не укусит руку, которая его кормит: это сотрудничество основывается на деньгах, а не лояльности и высоких идеях, которые можно было бы подпитывать и без денег. Да, пока их цели совпадали – свержение действующего режима в Мафазиму, но что начнётся после? «Всерадетель» не мог предложить стабильной идеи для страны, кроме борьбы с колонистами, которых точно сделает из Запада. А значит, закончится всё ситуацией, подобной той, что была Афганистане с «успешным» свержением «Талибана». Уотерс не был с этим согласен, так как считал, что в данном вопросе деньги действительно решат многое, а антиколониальная риторика – это лишь популизм.

В случае, если выяснится, что «Всерадетель» причастен к теракту на мирный объект иностранного государства, он с большой долей вероятности потеряет финансирование – особенно если Россия запустит процедуру включения «Всерадетеля» в список террористических организаций ООН, а, значит, и шансы Запада вернуться на рынок Мафазиму без Станиславы Филин сведутся к нулю. Оливеру Уотерсу придётся во всех смыслах откреститься от «Всерадетеля», дабы избежать публичного линчевания накануне собственных выборов из-за собственных призывов признать организацию официальной оппозицией. Которая как некстати окажется в списке террористов. А какой смысл Оливеру держать на балласте такую бесполезную организацию, которая после этого вряд ли сможет прийти к власти в Мафазиму?

– Знаете, мы же не ироды. Так подставлять вас, – Станислава здесь лукавила. У них были только косвенные доказательства прямой связи «Всерадетеля», Кайла Левенфорда и Оливера Уотерса, но Полу не обязательно об этом знать. – Передайте господину Уотерсу, что у меня для него три условия, если он хочет что-то получить от пирога Мафазиму и не слыть спонсором террористов. Первое – выдать нам все данные о местонахождении «Детей саламандры». Особенно интересуют главари. И снять с них прикрытие со стороны «Всерадетеля». Мы их сами поймаем. Второе – снятие санкций с компаний из списка, который я вам направлю. Всего сорок позиций – столько, сколько людей погибло в нашем культурном центре. И последнее – с этого момента урегулированием вопроса в Мафазиму мы будем заниматься официально, а не подпольно. Правительство Мафазиму попросило меня выступить посредником. Кого будете представлять вы – «Всерадетель», американские компании, Санта-Клауса – выбирайте сами. Детали и как это будет выглядеть для остального мира сможем обсудить по прибытии вас с официальным визитом в Россию. Предложение действует ровно сорок восемь часов, по истечении которых мы объявляем «Детей саламандры» террористической организацией, и если она на тот момент ещё будет значиться как часть «Всерадетеля», то, что ж, думаю, ваш намёк о невозможности нашего сотрудничества будет вполне ясен. Тогда вопрос буду решать я самостоятельно, и, поверьте, этот путь кое-кому совсем не понравится.

Пол опешил. От её уверенности, продуманного плана и чёткой речи. Он как будто узнавал её заново. Вот она меланхолично философствует на тему власти, а вот ставит ему условия, адекватные её запросам. И времени. Как будто он ожидал чего-то другого от президента России. Как будто оттого, что недавно разглядел в ней женщину, она перестала быть главой государства.

А Станислава надеялась, что у неё получилось сыграть роль ультимативной королевы Севера. Получилось показать свою жестокость, стойкость, непреклонность. Не хватало только, чтобы Пол Блэквелл считал её лёгкой целью для манипуляции или проявления силы своего красноречия. Эти условия они разработали втроём: она, Анастасия и Олег. Причём Филин больше слушала их советы, чем что-то предлагала сама. Хотя идея снятия санкций с сорока компаний принадлежала именно ей.

– Значит, зовёте меня в Москву?

– В первую очередь это всё надо вам. Я сама никуда не поеду решать ваши проблемы.

– Но теперь это и ваши проблемы.

– И кто же в этом виноват? – она подкипала, но понимала, что Пол специально задевает её за живое. Провоцирует.

– Вы правда считаете, что он способен на такое? – осторожно спросил Блэквелл.

– Разве не вы мне сказали, что ему всё равно, захлебнётся Мафазиму в крови или нет? – Станислава на некоторое время замолчала. – Я бы не хотела, чтобы так было. Но как показывает история…

– А вы не считаете это предубеждением? Что из-за нашей вражды вы сразу считаете, что виновата противоположная сторона? – Пол немного был раздражён. Что она использовала его же слова против него.

– Как будто вы делаете