Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

добралась до каменистого склона и начала взбираться наверх. Она поскальзывалась, падала, но каждое падение помогало ей прийти в себя. Из разбитого подбородка сочилась кровь. Руки она ободрала, и не было перчаток, чтобы их защитить. Голова пульсировала от боли, все тело ныло от синяков и напряжения. Каждый мускул и сустав умолял об отдыхе.

«Нет, – говорила себе Шаска. – Еще рано».

Достигнув вершины, она осмотрелась. Это место девушка заметила два часа назад – оно возвышалось над соснами и скалами. Внизу были горы, пропасти, невысокие холмы и ущелья. Они простирались до горизонта и сливались с облаками.

Прекрасный вид оставил ее равнодушной. Шаска находилась в северо-восточной части Тукора, где протянулись непроходимые чащобы, и ей нужно было найти место для ночлега, чтобы восстановить силы и продолжить путь. Она лишь надеялась, что ее тело сможет выдержать еще немного.

Шаска понимала, что скорость – ее главный союзник. Она не собиралась прятаться в лесу и становится отшельницей. Нет, ей нужно было двигаться на восток, в сторону Черного кострища, и уповать на встречу с человеком, который согласится увезти ее подальше от этих мест.

Снова раздался грохот, и Шаска вздрогнула от неожиданности. С того момента, как она пощадила солдата у реки, она больше никого не встретила. Пару раз ей показалось, что за ней кто-то следит, но уверенности не было.

Девушка начала осторожно спускаться, боясь поскользнуться. Склон становился все круче, уступы – все опаснее. Внизу ковром расстилался сосновый бор, словно приглашая укрыться от дождя. Шаска направилась туда. Иногда она останавливалась, чтобы отдышаться или понять, куда поставить ногу. Оступиться по пути наверх – это одно, а вот на спуске – совсем другое.

Шаска вздрагивала от пронизывающего ветра. Она промерзла до костей. Здесь, на высоте, было холоднее, чем она привыкла, а позже станет еще хуже. Но если она упадет и потеряет сознание, то уже вряд ли очнется.

«Мне нужно укрытие, – думала Шаска. – Укрытие и тепло». Время было не на ее стороне, однако стоило отыскать убежище и там развести костер. Рискованно, но девушка понимала, что без огня долго не продержится, и лишь надеялась, что ушла уже достаточно далеко и ее никто не увидит. Она умела разводить костер – научилась, когда они с Дэлом уходили глубоко в лес, а в сумке был кремень, чтобы высечь искру. Но найти сухие ветки в такой ливень непросто.

Шаска сошла к подножию холма и укрылась под соснами. Ливень уже не так яростно хлестал землю, да и кроны деревьев служили надежной защитой. Когда дождь перешел в мелкую морось, девушка сразу же принялась искать хворост. Его было много: ветки валялись повсюду, но – насквозь мокрые.

Она пошла дальше, обыскивая огромные каменные глыбы, торчащие над землей под странными углами. Под ними Шаска быстро нашла сухие ветки и прутья. Она собрала несколько штук и положила в колчан, прикрыв его, чтобы внутрь не попала вода. Вскоре дров набралось достаточно, чтобы развести костер, но для розжига нужен был хороший трут. Она продолжала собирать опавшие сосновые иглы и сухие пучки травы, пряча их подальше, чтобы те не намокли. Работала Шаска быстро и усердно, и каждое движение помогало ей сохранять бдительность и бороться с нарастающей усталостью.

Шаска не спала уже почти тридцать шесть часов. Двадцать из них она бежала, ползла, плыла и карабкалась по скалам. Все те ночи, когда она боялась заснуть или была вынуждена отправиться в постель с пустым желудком, закалили ее, чтобы она могла это выдержать. Другие уже давно бы сдались.

Шаска стиснула зубы и пошла дальше, хотя гром продолжал греметь. Стемнело еще сильнее, тучи сгущались. Ледяные порывы ветра хлестали девушку, словно плети. Шаска углядела пару выступов среди скал, но костер там развести не удалось: ветер, словно злой озорник, задувал все искры.

Пальцы онемели, в ботинках хлюпала вода, кожа словно размякла от постоянных дождей. В голове все плыло. Шаске показалось, что она слышит волчий вой. Или это просто ветер? Или ее мозг так затуманился? Здесь она беззащитна перед хищниками. Если они нападут, ей конец. Мысли об этом приносили облегчение.

Шаска спотыкалась, падала, поднималась и продолжала путь. Казалось, прошел уже час, а может, и больше, а она все еще искала убежище. Чувство безысходности становилось все сильнее. Шаска отмахнулась от него. Она обратила свой взор к темному небу и воскликнула, обращаясь к Тукору:

– Я не сдамся! Нет! Дай мне шанс!

И небо ответило ей громом и молнией.

– Один шанс, только один, – тихо повторила Шаска.

По счастливой случайности или по милости давно умершего бога ее взгляд упал за деревья, и Шаска увидела впереди странную тень. Присмотревшись, девушка поняла, что это склон небольшой горы, тянущийся вверх. Шаска заковыляла туда, чтобы укрыться под нависающей скалой, но обнаружила нечто иное: пещеру чуть выше по склону.

Девушка с надеждой вздохнула и начала взбираться. Онемевшими от холода и влажности пальцами она хваталась за каждую трещину, за каждый выступ. На полпути ее нога соскользнула с уступа, и она чуть не упала, но каким-то чудом ей удалось удержаться. Падение было бы коротким, но внизу торчали камни – верная смерть.

В пещере царил мрак. Шаска насторожилась, опасаясь, что здесь может скрываться какой-нибудь зверь. Она принюхалась, но почувствовала лишь запах дождя и сосен. Шаска осторожно зашла и крикнула, оповещая о своем присутствии возможных хозяев. Ее голос превратился в глухое эхо: пещера оказалась небольшой. Шаска прошла дальше. Дождь наконец-то прекратился, ветер и холод ослабли.

Когда глаза привыкли к темноте, Шаска увидела, что пол пещеры ровный и почти гладкий. Отыскать такое убежище в дикой местности – большая удача.

– Спасибо, – прошептала Шаска. Земле, Тукору, судьбе. – Спасибо.

Она сделала глубокий вдох и собралась с силами, осознавая, что впереди еще много работы. Дрожа от холода, она достала свое снаряжение и принялась разводить костер. Ее руки тряслись так сильно, что было трудно удержать огниво. Через несколько минут появилась искра. Сосновые иголки и сухая трава загорелись, за ними занялись веточки и прутики.

Шаска снова почувствовала волнение, но подавила его. Она методично подкладывала хворост, чтобы костер разгорелся как следует, понемногу бросала в огонь ветки побольше и натаскала валежника.

Целый час она не спала, боясь, что ветер ворвется в пещеру и все испортит. Когда внутри стало тепло, она развесила свою одежду сушиться, и только когда дрожь прошла и дыхание перестало затуманивать воздух, Шаска начала расслабляться. И заплакала.

Слезы лились ручьем. Она думала о семье, которую оставила в