Знахарь VIII. Финал - Павел Шимуро

Лис сидел неподвижно, босые ноги утопали в мхе, глаза закрыты, дыхание замедлено до четырёх вдохов в минуту. Через Витальное зрение я отслеживал его вторичную сеть, и картина менялась прямо на глазах: серебристые нити на предплечьях поднялись до плечевых суставов и начали ветвиться, формируя тончайшую паутину поверх дельтовидных мышц. Скорость распространения вдвое выше, чем у моей серебряной сети, и это при том, что Лис на первом Круге, а я на втором.

Его частота плавала. Я уловил это через Камертон Варки, который работал в фоновом режиме: двадцать седьмой диапазон, к которому вчера добавился неклассифицированный обертон, мерцал и перескакивал на что-то ещё. Как радиоприёмник, который то ловит станцию, то теряет её и хватает обрывки другого сигнала.

Лис открыл глаза.

Зрачки нормальные: тёмные, обычные, детские. Никакого чужого присутствия, никаких расширенных зениц и незнакомых голосов. Мальчик повернул голову в мою сторону и сказал негромко, своим обычным голосом, в котором не было ни страха, ни удивления, только спокойная констатация:

— Лекарь, я слышу стену.

Я отложил бересту и вышел из мастерской. Горт замолчал на полуслове, забыв про тётушку Мар.

— Не побег? — уточнил я, подходя.

— Не побег. Побег вот здесь, — Лис положил правую ладонь на стебель, — он тёплый и быстрый. А стена… — мальчик чуть наморщил нос, подбирая слова, — стена другая — она медленная, тяжёлая. Как будто кто-то очень большой поворачивается во сне.

— Что ты слышишь? Звук? Образы?

— Не звук — направление. Как будто я знаю, куда оно идёт, даже не глядя. Там кто-то очень старый, очень терпеливый. Он не злой, лекарь. Он просто идёт домой.

Лис посмотрел на меня, и в его тёмных глазах я не увидел ни капли страха. Мальчику десять лет, его тело мутирует со скоростью, которая пугает даже меня, он слышит нечто, чего не улавливает ни один прибор в арсенале пятого Круга, и при этом выглядит так, будто описывает погоду.

— Домой, — повторил я. — Куда?

Лис убрал ладонь со стебля и молча указал вниз, на землю под побегом, на мох, на корни, на то, что лежит под ними на глубине, до которой ни один из нас не добирался.

Я не успел ответить, потому что за моей спиной раздались быстрые шаги — Рен шёл от дома, застёгиваясь на ходу, и его костяной щуп уже светился багряными искрами. Он услышал. Либо подслушивал с самого начала, либо его инструмент уловил скачок частоты, который произвёл Лис, когда переключился с побега на стену.

— Повтори, — Рен остановился в четырёх шагах от мальчика и опустился на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Щуп он держал в левой руке, а правой уже доставал из внутреннего кармана свёрнутый кусок бересты и угольный карандаш. — Каждое слово. Точно так, как ты это ощутил.

Лис посмотрел на Рена без робости. Инспектор пятого Круга не производил на мальчика того впечатления, которого заслуживал его ранг. Для Лиса он был просто ещё одним взрослым, который задаёт вопросы

— Там кто-то идёт. Очень старый, очень терпеливый. Просто идёт домой. Туда, — Лис снова указал вниз. — Под побег, под землю. Очень глубоко.

Рен записывал, и я видел, как кончик угольного карандаша дрожит, оставляя неровные штрихи на коре. Его рука тряслась, и это была не слабость. Рен не из тех, у кого дрожат руки от испуга. Он дрожал так, как дрожит исследователь, который двадцать лет искал ответ на вопрос и вдруг слышит его от десятилетнего мальчика, сидящего босиком в мхе.

— Домой, — повторил Рен. — Куда? В глубину? К Жиле?

— Не к Жиле, — Лис мотнул головой. — Глубже. Жила высоко, а это ниже. Намного ниже.

— Откуда ты знаешь, что он не злой?

Лис помолчал.

— Потому что он не давит, — произнёс мальчик наконец. — Когда побег злится, он давит. Мне приходится его успокаивать. А стена не давит — она просто есть.

Рен перестал писать. Карандаш завис над берестой, и инспектор несколько секунд молча смотрел на Лиса, потом на побег, потом на юго-восток, куда нельзя заглянуть обычным зрением, но куда всё равно тянулся взгляд.

Я переключил Витальное зрение на максимальную дальность и сосредоточился на зоне контакта между Лисом и аномалией. И увидел нечто, чего не видел раньше.

Тонкая серебристая нить протянулась от вторичной сети Лиса на юго-восток. Не через побег, не через серебряную сеть Реликтов, а напрямую — от плечевого сустава мальчика через полтора километра леса к холодной стене аномалии. Нить была почти невидимой, на грани восприятия, и если бы не знал, куда смотреть, я бы её пропустил.

Контакт установлен через Лиса, и источником является аномалия.

Золотые строки подтвердили то, что я уже понял.

СЕРЕБРЯНАЯ СЕТЬ: внешний контакт зафиксирован

Источник: аномалия (юго-восток, ~1.5 км)

Тип контакта: пассивное сканирование

Намерение: неопределимо

Угроза: неопределима

Примечание: контакт установлен через вторичную сеть субъекта «Лис», а не напрямую

Я не стал озвучивать данные системы при Рене, потому что формулировка «намерение неопределимо» в устах лекаря второго Круга прозвучит значительно менее убедительно, чем из уст самого мальчика. А Лис уже всё объяснил, и его объяснение ложится на картину лучше любых системных отчётов.

Что-то старое, терпеливое и не враждебное ползёт к побегу. Оно не нападает, а возвращается. И оно выбрало десятилетнего мальчика как канал связи, потому что вторичная сеть Лиса работает на двадцать седьмой частоте, которая не принадлежит ни серебряной, ни чёрной системе. На частоте, которая, возможно, существовала задолго до обеих.

По серебряной сети на моих руках прокатилась волна холода. Ощущение длилось три секунды и ушло, оставив после себя покалывание в кончиках пальцев и странное чувство, что меня только что осмотрели, оценили и отложили в категорию «пока не интересно».

Рен свернул бересту и убрал в карман. Его лицо было спокойным, но я заметил, как он машинально провёл пальцами по нагрудному карману, где уже не было золотого медальона. Жест человека, который ищет опору и не находит.

— Мне нужно поговорить с тобой, — произнёс Рен, поднимаясь с корточек. — Без мальчика.

— Лис, иди к Горту. Помоги ему с промывкой «тётушки Мар».

Лис встал, отряхнул колени от мха и пошёл к мастерской, но на полпути обернулся.

— Лекарь, оно знает, что я его слышу. И ему это нравится.

Мальчик скрылся в дверном проёме, и до меня донёсся удивлённый возглас Горта: «Откуда ты знаешь, что её зовут Мар⁈»

…

Мы отошли к частоколу, подальше от побега и от посторонних ушей.

Рен долго молчал. Стоял у частокола, скрестив руки на