Системный Кузнец XII - Ярослав Мечников

шагу и сполоху снизу. Если парень с его «давлением» столько часов не возвращается, значит, либо застрял, либо ранен, либо… Ну, дальше я думать не стал. Лучше лезть быстрее, чем гадать.

Лаз кончился неожиданно. Скоба под ногой ушла в сторону, нога повисла в пустоте, и я просто разжав руки, спрыгнул.

Опустился мягче, чем ожидал. Огляделся.

Пещера была очень широкой. Дальние края её терялись в темноте, и моё свечение туда не доставало. Зато потолок жался низко, едва над головой, и пришлось сразу пригнуться, чтобы не задеть макушкой шершавую породу. Всё помещение было похоже на огромную тёмную залу, прижатую сверху чёрной плитой свода.

[Зафиксирована остаточная эманация кварцевых залежей.]

[Направление: впереди и вниз.]

Я пошёл, согнувшись, всматриваясь во мрак.

Тут и там из пола вырастали колонны — не рукотворные, а естественные, образованные слиянием натёков сверху и снизу. Толстые, кривые, неравномерные. По ним стекало что-то густое, тёмно-жёлтое, оставляя на породе блестящие потёки, похожие на застывший пот. Я приостановился у одной такой колонны, провёл взглядом сверху вниз. Серная смола, или как её тут назвать. Пузырилась тихонько, оседала каплями на пол.

«Не моё это дело. Дальше».

Прошёл колонный зал насквозь. На дальней стене обнаружился очередной проём, узкий и наклонный. Уходил вниз. Я ужался плечами и полез.

Метров двадцать спуска. Стены тут уже горели багровым изнутри, и местами я видел, как сквозь тонкие трещины в породе пробивается живой огонь, тёмно-красный, вязкий. Лава прямо за стенкой, в локте от меня. Ткни зубилом и плеснёт.

Проход вывел в очередную полость.

И вот тут Система проснулась.

[Цель достигнута. Кварцевые залежи в радиусе 20 метров.]

[Активирован пассив «Духовное Эхо» (расширенный режим).]

Перед глазами развернулась картинка. Я видел не глазами, а кожей. Точка горела впереди и чуть вправо, за крутым поворотом. Жилы кварца расходились от неё лучами, тонкие и чистые. Я знал теперь точно, где он лежит, и насколько глубоко уходит в породу.

«Тут он. Точно тут».

Только Торна по-прежнему не видно. Проверил эхом по всей пещере, насколько хватило радиуса — ни тёплого пятна живого тела, ни характерного давления его Ци, которое я уже немного запомнил. Тишина.

Шагнул вперёд, к повороту, и тогда услышал писк и сухой треск, который ни с чем не спутаешь. Я остановился, повёл взглядом во тьму.

Зверёк сидел на низком уступе в боковой нише. Глаза-бусины горели у него ярче обычного, в свете моего собственного кокона они отдавали желтоватыми искорками. Шкурка переливалась всем спектром раскалённого металла, от вишнёвого до белого. Он просто смотрел.

Я медленно присел на корточки.

— Ты-то как сюда забрался, рыжий? — спросил тихо. — Я вон лез по стенам как обезьяна, а ты, поди, своими тропами прошмыгнул, а?

Зверёк дёрнул усиками, выпустил из ноздрей две тонкие струйки дыма и затрещал, нервно и торопливо. Передними лапками потёр мордочку, повернул её в сторону поворота, снова на меня. И вдруг сорвался с уступа, проскочил мимо моих ног и побежал туда, к повороту, оглядываясь через шаг.

Зовёт.

Я выпрямился, насколько позволял потолок, и пошёл за ним. В груди сидело уже не «может быть», а вполне определённое чувство. Так чует беду собака, когда хозяин не вернулся домой к ночи. Так чуял я сам, когда в Оплоте за стенами собирался рой.

За поворотом стало шире.

Я выпрямился, наконец, в полный рост. Свод тут поднимался, и пещера расступалась маленькой круглой каморой. Багровый свет проступал сквозь стены ровнее, и я разглядел всё сразу.

Сбоку, у правой стены, порода была раздолблена грубо и торопливо, тяжёлой рукой. На полу валялись осколки, мелкая крошка, более крупные обломки. Я подошёл, опустился на одно колено и поднял один.

Кварц — чистый, со слабым золотистым отливом внутри. Хороший. Очень хороший. Провёл пальцем по сколу. Свежий, не успел даже как следует покрыться серным налётом, который тут оседал на любой свежей поверхности за час-другой.

Поднёс к глазам, прищурился. Активировал «Зрение Творца».

[Истинный Огненный Кварц. Чистота 95 %.]

[Время скола: менее четырёх часов назад.]

Я медленно опустил руку с осколком.

Меньше четырёх часов Торн был тут, нашёл жилу и начал долбить. Вон, рядом валяется, только сейчас разглядел, его пробойник, тот самый, с длинной рукоятью, что я ему дал перед спуском. Брошен, словно из руки выбили.

И сам Торн исчез.

Зверёк сидел теперь у дальней стены каморы и смотрел на меня. В глазах не было никакого спокойствия — они дрожали мелкой тревогой, и я понимал её без всяких слов. Что-то тут произошло совсем недавно, и моего пепельноволосого партнёра здесь больше нет.

Сжал в кулаке осколок кварца, и кокон вокруг руки на секунду полыхнул ярче. Затем опустился на корточки и пустил по полу «Зрение Творца». Каморка тут же расцвела для меня сеткой следов.

Вот тут он стоял. Тяжёлая стопа Торна, плотная, с равномерным распределением веса. Парень умеет ходить так, чтобы не оставлять лишнего, но в горячей породе, где малейшее давление пропечатывает поверхность, никуда не деться. Я разглядел семь отпечатков вокруг разбитой жилы. Он работал тут, наклонялся, перебирал ногами, бил.

Дальше следы уходили в сторону и вглубь.

Я медленно пошёл по ним, наклонившись. Шаги уверенные, ровные. Поворот направо, у самого края каморы. Здесь Торн на секунду остановился, я по двойному отпечатку понял, переступил с ноги на ногу. Зачем-то задержался.

И тут же, чуть дальше, я увидел скол, что шёл по стене пещеры рваной полосой, будто кто-то приложился к породе со всей дури. Кувалдой, может. Хотя кувалду свою Торн не брал. Тогда чем? Кулаком? Удар такой, что от стены отлетел приличный пласт, и осколки рассыпались веером.

Драка или защита. Или его швырнули.

Я присел перед сколом, провёл пальцами по краю. Кокон шипел, соприкасаясь с раскалённой породой, но Ци держала. На сколе, на изломе, заметил тонкую жёлто-зелёную плёнку, но не серная, к таким налётам я уже привык за спуск — эта плёнка была маслянистая и гуще, пропитывала её насквозь, въедалась.

Чьё-то дыхание или прикосновение. Чьё-то.

«Не накручивай. Сначала найди, а потом думай».

Я выпрямился и пошёл дальше. Следы уходили уже не так уверенно. Один отпечаток глубже другого, носок ушёл в породу больше, чем пятка. Парня волокли. Или он сам тащился, придерживаясь за стену. Я разглядел на стене смазанный след ладони, где Торн упирался, проходя.

И тут следы оборвались.

У самого пола, в углу каморы, темнел узкий лаз прямо в полу, низкий, не выше колена. Из него поднимался густой пар, такой, что я