Системный Кузнец XII - Ярослав Мечников

Молот переложил в правую. Коротко взвесил, проверил хват. Тяжёлый, добротный, годится и для камня, и для всего остального, что может выскочить навстречу.

Двинулся вдоль стены вниз по ступеням, к проходу.

Ступени шли широкие, в полтора моих шага, и неровные. Кто бы их ни вырубал, он торопился или работал кое-как, без линейки. На некоторых были глубокие борозды, как будто по ним волокли что-то тяжёлое, и не один раз. Там, где порода сходилась плотнее, я разглядел следы зубила. Тот же почерк, что и на ступенях в Глотке.

У самого входа в тоннель я приостановился и пригасил кокон. Огонь снаружи опал почти до кожи, лёд поверх него осел прозрачной плёнкой. Светил я теперь куда меньше. Если в этом тоннеле кто-то есть, не хотелось объявлять о себе раньше времени, заходя как факел в овин.

Удерживать защиту на минимуме оказалось муторно. Жар тут стоял такой, что меридианы загудели сразу, едва я ослабил кокон. Сера полезла в нос, и я глотнул её, не успев перекрыть. По языку прошла горечь, в горле запершило. Я тут же подтянул лёд обратно ровно настолько, чтобы кожа перестала жечься. Воздух у лица застыл прохладным карманом. Дышать стало можно.

Шагнул в тоннель.

По бокам, как я и заметил издали, шли мелкие ниши. Прямоугольные, в человеческий рост, выдолбленные грубо, но с пониманием дела. Проходов было пять или шесть, я насчитал на ходу, и из ближайшего тянуло чем-то дополнительно к сере — жжёным маслом, какое бывает в лампе, когда фитиль почти догорел.

Заглянул.

Каморка оказалась небольшой, шага в четыре по диагонали. Свет лился от лампы, стоявшей на каменной полке. Сама лампа была странная, я такой не видел: приземистая, литая из тёмного металла, с коротким изогнутым носиком, из которого торчал толстый фитиль. Горела ровно, без копоти. Масло в ней было густое, с желтоватой плёнкой поверху.

В каморке кто-то жил, или, по крайней мере, держал тут свой скарб.

Никакого дерева. Это первое, что бросилось в глаза. Полки, выступы, перекладины — всё каменное или металлическое. У дальней стены стояли четыре сундука без крышек, тоже из тёмного литья, и в них что-то лежало, прикрытое плотной серой тканью. Над ними, на крюках, вбитых прямо в породу, висели инструменты: молотки, зубила разных размеров, длинные клещи с обугленными ручками. Ещё что-то незнакомое, похожее то ли на цеп, то ли на гибкий бич с металлическим наконечником.

И один молот, что висел отдельно, у входа.

Я подошёл ближе.

Тяжёлый, килограммов на пять, с короткой ручкой, целиком металлической, а не насаженной отдельно. Головка вся в рунах, я разглядел знакомые контуры: Уруз, ещё что-то незнакомое, с завитками по нижней грани. На ударной поверхности налипла густая жёлто-зелёная пропитка. Я приблизил «Зрение Творца».

[Молот «Серная Вязь». Зачарование 4-го уровня.]

[Назначение: работа с породой высокой кислотности, ковка металлов, насыщенных серной Ци.]

[Свойства: устойчивость головки к разъеданию. Усиление давления при ударе на 30 % за счёт рунного контура Уруз. Пропитка ударной поверхности замедляет рассеивание Ци.]

[Эффективность против магической серы и кислотных составов: высокая.]

Хмыкнул про себя.

Снял молот с крюка. Прикинул на ладони. Лёг как влитой, и я понял, что свой, обычный, теперь оставлю здесь, в обмен. Не до приличий — дело дрянь, а такая штука против такого, что плескалось в этой каморке тёмными плёнками, может в любой момент пригодиться. Свой молот пристроил на крюк рядом. В крайнем случае потом заберу, этот явно помощнее.

Засунул новый за петлю на поясе, рукоять кверху.

Огляделся ещё раз.

В одном из сундуков под тканью что-то отсвечивало ровным оранжевым. Я на цыпочках подошёл, приподнял край ткани. Там лежали слитки. Серовато-жёлтые с прожилками, формой похожие на детский кулак. Запах от них шёл резкий, серный, и я понял, что это та самая дрянь, для которой и сделан молот.

Опустил ткань обратно.

Развернулся и тихо вышел в тоннель.

Постоял у входа в каморку, восстанавливая дыхание. Сера снова пыталась пробраться в кокон по краям, я подтянул лёд плотнее. Меридианы ныли, но терпимо. Костный Очаг подкидывал Ци ровно.

Прислушался.

Сначала только дыхание — то самое, медленное. А потом сквозь него пробилось что-то ещё. Я задержал свой собственный выдох и навострил уши. Из глубины тоннеля, оттуда, куда уходил свет, доносился голос. Или не голос. Не разобрать. Что-то шипящее, с присвистом, бормочущее на низкой ноте. Слов я не различал, хоть и старался. Похоже на то, как шепчет про себя старик, перебирая чётки, или как бормочет пьяный, заваливаясь спать. Только в этом шёпоте было что-то двутональное, словно говорили двое в один голос, накладываясь.

«Кто-то живой. Или почти живой».

Я сглотнул. Во рту опять стало сухо.

Двинулся дальше по тоннелю, прижимаясь к левой стене, что подальше от ниш, чтобы не мелькать в их проёмах. Шагал медленно, ставил подошву мягко, перекатом с пятки. Жар всё прибывал. Кокон работал на грани, и я чувствовал, как лёд поверх него тает быстрее, чем успевает намерзать.

Второй проход справа. Заглянул мельком, не задерживаясь. Полупустая каморка, на полу серые катушки чего-то, похожего на мотки толстой проволоки. Прошёл мимо.

Третий.

Свернул туда, чтобы переждать особенно густой выхлоп серы, что пошёл по тоннелю откуда-то снизу. Шагнул внутрь и остановился как вкопанный.

Каморка была заставлена сосудами — не такими, как у алхимиков на ярмарках, не пузатыми склянками с разноцветными настойками. Высокие, литые из того же тёмного металла, что и сундуки, в форме узких цилиндров с круглыми крышками. Стояли рядами на каменных полках, штук двадцать, может больше, точно я считать не стал.

Внутри каждого что-то плавало.

Я подошёл к ближайшему. Жидкость в цилиндре была прозрачной, чуть желтоватой, и не парила, хотя жар тут стоял такой же, как в тоннеле. Что-то её держало в этом виде, и я нутром понимал, что это «что-то» совсем не из обычной алхимии.

В сосуде свернулся клубком огненный зверёк — точно такой же, как мой рыжий нахальный спутник, только этот мёртв. Глаза-бусины потухли, шерсть, обычно горящая всеми оттенками раскалённого металла, поблёкла до тусклого медного. Но из тельца сквозь жидкость всё равно сочилось слабое багровое свечение, будто в груди у твари горел огарок свечи.

[Объект: законсервированный носитель Огненной Ци.]

[Метод: погружение в стабилизатор на основе серной кислоты с примесью Лунного Серебра.]

[Состояние: физиологически мёртв. Энергетическое ядро активно. Концентрация Огненной Ци превышает прижизненную в 1.4 раза.]