Системный Кузнец XII - Ярослав Мечников

Следы вели туда.

Я наклонился над лазом и постоял немного, дыша через зубы. Изнутри валило дико. Резерв в Очаге дрогнул на пару процентов и снова устаканился.

«Защита крепкая. Седьмая ступень. Не сваришься». Я знал это. Голова знала. А внутри всё равно сидело то самое человеческое, что не уходит ни от какой ступени — простой страх, как у любого мужика перед тем, как лезть в горящий дом. Только в моём случае дом был не горящий, а в недрах вулкана, и кто меня там ждал, я не знал.

Постоял ещё пару вдохов. Выдохнул.

Полез.

Лаз такой тесный, что плечами задевал свод. Опустился на брюхо, выставил руки вперёд и пополз, отталкиваясь носками сапог. Следов под собой уже не видел. Ползти по ним, разбирать, мне сейчас было не по чем. Под ладонями текла какая-то жидкость, тёплая, вязкая, чем-то похожая на разведённый дёготь, только желтее. Кожу сквозь кокон не доставало, но я чувствовал, как Ци на ладонях напрягается плотнее, отгоняя её.

Порода под локтями была странная — что-то вроде раскалённой мокрой глины, рыхлой, проседающей под пальцами. Я нажал чуть сильнее, и пальцы ушли в породу по второй сустав. Вытащил, налипло жёлтое. Стряхнул.

«Что ж тут за грунт такой…»

Полз по-пластунски, как нас гоняли, стараясь распределять вес и не давить точечно. Только вес мой теперь не тот, каким был раньше. Шестьдесят процентов прибавки к плотности, и каждое движение припечатывало проклятую глину под собой плотнее обычного. Порода крошилась, расступалась, что-то под ней лопалось с глухим звуком.

И в какой-то момент она просто перестала меня держать.

Раздался резкий толчок снизу, как будто под брюхом грохнул гонг. Тут же послышался шорох, нарастающий, такой, какой бывает, когда из самосвала ссыпают песок, или когда по склону идёт сухой оползень. Тонкий шелест перешёл в гул. Земля подо мной пошла.

Я успел только подобрать руки к груди и повалился вниз.

Несколько секунд хаоса. Жёлтая жижа, рыхлые комки породы, пар, вспышки багрового снизу — всё перемешалось. Я кувыркнулся через плечо, ударился боком обо что-то твёрдое, потом снова о мягкое, и снова о твёрдое. Перед глазами мелькало то тёмное, то горящее, и я не мог разобрать, где верх, где низ.

Удар.

Лбом приложился о камень крепко. У обычного человека сейчас бы череп треснул как яйцо, а я только моргнул. Ну то есть стукнуло, конечно, в голове коротко зазвенело, но боль была странная, глухая, будто кто-то рассказывал мне о ней через стену. Тело держало.

Секунда дезориентации. Лежал на боку, не понимая, в какой стороне потолок, и моргал, пытаясь собрать картинку. Кокон вокруг дрожал, восстанавливался после переката. На зубах хрустело, во рту привкус серы и чего-то кислого.

Я резко подобрал ноги, перекатился на колени и сел в стойку, собранную и готовую ко всему. Руки развёл — одну ближе к поясу, где висел нож, вторую перед грудью. Не знаю, куда меня вынесло, не знаю, что тут есть, и пока не разгляжу, расслабляться не буду.

Потихоньку начал разбирать контуры.

Я в новой полости — большей, чем та, из которой свалился. Высота свода тут шла метров пять, не меньше, и я мог встать в полный рост, если бы хотел. Пол неровный, с уклоном, и шёл ступенчатыми террасами, словно кто-то очень давно вырубил тут грубые ступени и потом забросил.

Свет шёл откуда-то снизу и сбоку — ровный, багрово-жёлтый, без всполохов. Это было непривычно, ведь до сих пор в Глотке всё пульсировало, мигало и дышало, а тут свет стоял ровно, как от хорошо налаженного горна.

Я повёл взглядом по стенам и насторожился ещё сильнее.

По стенам шли борозды уходящие куда-то за поворот, похожие на следы громадного зубила, только размером не с человеческое, а такого, какое впору держать существу втрое меня большему. Или это были естественные образования, которые с непривычки кажутся обработанными. Пока не решался сказать наверняка.

В одной из стен разглядел нишу — грубо вырубленную, прямоугольную, в человеческий рост. Внутри ниши лежало что-то, замотанное в странную ткань, не похожую на обычную. По виду может, мешок, может, тело — отсюда не понять.

В дальнем конце полости пол снова обрывался, и оттуда, из глубины, шёл тот самый ровный свет. И вместе с ним, я только теперь это сообразил, шёл звук — низкий, утробный, медленный. Раз в полминуты или около того, будто кто-то очень большой и очень спокойный делал глубокий и размеренный вдох.

И выдох.

Я медленно поднялся на ноги, не выходя из стойки.

Куда меня вынесло, я ещё не знал, но место это уже не было просто пещерой с кварцем.

Глава 7

Я замер на месте и прислушался.

Ничего. То есть совсем ничего, кроме этого медленного, утробного дыхания, что доносилось откуда-то снизу и сбоку, оттуда же, откуда лился ровный багрово-жёлтый свет. Вдох. Длинная пауза. Выдох. И снова пауза. Ритм такой неспешный, что между двумя его тактами я успевал перевести дух, оглядеться и подумать.

Свет был неправильный.

Я не мог объяснить, чем именно, но он не шёл из живой лавы. Лава мерцает, дёргается, всполохами пускает тени по стенам, а этот свет стоял ровно, словно кто-то развёл огромный горн и отрегулировал тягу так, как у меня самого никогда не получалось.

Поднял глаза наверх.

Та дыра, через которую меня сюда выбросило, темнела высоко над головой, лохматая по краям. Жёлтая глина свисала бахромой, и видно, как с неё ещё сыплется крошка. Рядом, шагах в четырёх в сторону, чернела вторая дыра, поменьше, и пол под ней был усыпан свежими комьями той же породы. Похоже, оползло сразу в двух местах.

Обратно туда не подняться.

Сообразил это быстро. Стены вертикальные, гладкие, ухватиться не за что, до края метров пять, не меньше. Даже с моими новыми костями и плотностью мышц прыгать тут бесполезно, а лезть по жёлтой осыпи всё равно что карабкаться по куче песка. Срыв обеспечен.

Значит, выход искать в другом месте.

Справа от меня темнел ещё один проход, шире и явно рукотворный. Я разглядел ровные углы среза и борозды от инструмента, такие же, как на стенах ступенчатого зала. Дальше за поворотом он уходил вглубь, и оттуда тоже сочился свет, послабее.

«Кто-то тут ходит. Значит, и обратно ходит. Должна быть тропа».

Полез в карман, на ощупь