Системный Кузнец XII - Ярослав Мечников

«Ну что ж. Полезли».

Бросил взгляд на веревку в крюке, что осталась после Торна. Подёргал, проверил — держит намертво. Обратил внимание, что веревка какая то-странная, не пенька вроде. А ведь и правда, как бы лен какой нибудь — выдержал температуру в этой глотке.

[Анализ материала: Шнур из волокна Каменного Шёлка.]

[Свойства: устойчивость к температурам до 900°C. Прочность на разрыв — 400 кг. Огнестойкость абсолютная.]

[Рекомендация: пригоден для спуска в зоны с высокой концентрацией Огненной Ци.]

Хмыкнул про себя. Ай да Торн, молодец парень, что тут скажешь. Видно, в Глубоких Рудах с пелёнок учат: собираешься в пекло, бери то, что в нем не сгорит, а Торн, по всей видимости, всегда был готов в то пекло отправится. У меня бы пенька на середине пути в труху осыпалась, а с ней я бы туда и ушёл, к огненным червям на знакомство.

Прислушался к себе.

Внутри было хорошо. Огонь и лёд лежали в нижнем котле двумя слоями, друг друга не теснили, а ждали команды. Костный Очаг тлел ровно, подкидывая в меридианы понемногу свежей Ци. Кожа на руках и груди ощущалась плотнее обычного, будто под рубаху подсунули тонкую кольчугу. Седьмая ступень, та самая.

Сел на край проёма, свесил ноги в темноту. Снизу дохнуло жаром, и я сразу почувствовал, как волосы на голенях зашевелились, начали сворачиваться от тепла. Перехватил верёвку покрепче, обвил её вокруг бедра, и пошёл вниз.

Первые метры дались легко. Стены были тёплыми, не больше. Я упирался ногами в породу, сдвигал пятку вниз, перебирал руками. Молот хлопал меня по бедру в такт движению. Зверька не было ни видно, ни слышно. Куда-то просквозил вперёд — видно, в его пекле он домашний.

Метров через пять начало по-настоящему припекать — не так, как от костра, и даже не так, как от горна, к которому подошёл слишком близко. Это шло отовсюду сразу: от стен, от воздуха снизу. Каждый вдох обжигал ноздри изнутри, и я перешёл на короткое неглубокое дыхание, через зубы.

Сера — вот это неприятнее всего. Густой, въедливый запах, который будто пытался залезть в лёгкие и осесть там жёлтой плёнкой. Почувствовал, как от затылка вниз по позвоночнику потёк холодок тревоги. Это не обычный жар, а словно что-то живое и чужое.

«Ладно. Кокон».

Закрыл глаза на секунду, не отпуская верёвки, и направил Ци к коже ровным слоем, по всему телу, будто заливал тонкую плёнку расплавленного металла поверх формы. Огонь обвил снаружи, прижался к коже изнутри, и я ощутил, как кокон встаёт между мной и испарениями. Дышать стало проще. Кожа перестала чувствовать укол серы.

Поехал дальше.

Метров через десять лаз неожиданно изогнулся. Прямой колодец оборвался, и стены начали забирать вбок, в сторону. Я замедлился, прощупал ногами темноту. Нашёл уступ — не широкий, но крепкий. Закинул на него ноги, упёрся.

Снизу густо валил пар — прозрачный, дрожащий, с жёлтым оттенком. Когда наклонился, чтобы посмотреть в проход, пар ударил в лицо, и я невольно зажмурился.

И тут почувствовал, что в испарениях была своя Ци.

Не моя огненная, не та, к которой я привык, а что-то другое — густое, плотное, с привкусом, который трудно описать словами — будто Серная Ци, если можно это так назвать. Не Огонь, не Земля и не Лёд — что-то, чего раньше не встречал. И эта Ци пробовала пролезть сквозь мой кокон по швам. Где Огонь сходился с Огнём, она проскальзывала между нитями, искала зазоры.

«Так. Думай».

Завис на верёвке, держась одной рукой, и прикинул. Чистым Огнём её не возьмёшь, она к Огню родственная, проскакивает. Земли у меня сейчас в готовом виде нет. Лёд… Лёд может сработать.

Попробовал.

Послал тонкую струйку Инь-Ци наружу, в кокон поверх Огня, вторым слоем. Тонкой плёнкой, как иней по тёплому стеклу. Огонь снизу, лёд сверху. Лёд должен заморозить серные испарения у самой кожи, превратить их в безвредную взвесь, прежде чем они полезут в меридианы.

Получилось не сразу, конечно. Минуту возился с этим двойным слоем, выравнивал, не давал Огню снизу растопить Лёд сверху раньше времени. Но когда настроил, сразу почувствовал разницу. Серная Ци, упиравшаяся в кокон, теперь натыкалась на ледяную корку и оседала на ней мелкими жёлтыми кристалликами. Я просто стряхивал их движением плеча, и они осыпались вниз, в темноту.

«Вот так-то лучше. Огонь со Льдом, оказывается, не только закаливать сталь умеют».

Полез дальше.

Прошёл боковой лаз, узкий, в нём пришлось ужаться и волочь верёвку за собой петлёй. Локти ободрал бы, если бы не уплотнённая кожа. А так — только лёгкий зуд там, где порода царапнула посильнее.

Лаз оборвался, и я снова повис над пустотой.

Этот колодец был пошире. Я различил противоположную стенку метрах в трёх от себя, и на ней разглядел кое-что любопытное.

Выступы — не природные, какие появляются от трещин и сколов, а вполне себе ровные, прямоугольные, сделаны явно человеческой рукой. Где-то по локтю в длину, на расстоянии шага друг от друга, шли вверх и вниз цепочкой. Кто-то старательно прорубал в скальной породе ступени для себя, чтобы каждый раз не цепляться за верёвку.

Я задержался, разглядывая.

Маэстро Ферро. Кому ещё. Местный отшельник с обожжённой рожей, режущий стальные болванки. Двадцать лет он жил наверху, варил себе кашу на горне и ковал то, что никому не показывал, и, выходит, регулярно лазил сюда. Не один раз, и не два, а десятки или даже сотни, судя по количеству проделанной работы. Чтобы за столько лет в твёрдом базальте по миллиметру вырубить такую вот тропу, нужна упёртость и очень понятная цель.

Что он там искал внизу?

Кварц, как я? Возможно. Только кварца на острове хватает. Зачем тогда штольня в дикой глуши, тайные ходы и десятилетия упорной работы? Не сходится.

Отогнал любопытство.

«Потом. Сейчас Торн».

Снизу из глубины вдруг раздалось хриплое шипение, резкое, будто кто-то открыл перепускной клапан в гигантском котле. Я успел только подобрать ноги, и тут же по тому месту, где они только что были, ударил поток. Пар, серная муть, искры огненной Ци — всё вперемешку. Жара рванула снизу так, что лицо обдало, как из открытого горна.

Тело держало.

Кокон затрещал, по нему пошли мелкие желтоватые ожоги, но не пробило. Огонь снаружи слизнул лишний пар, лёд превратил серу в крошку. Через пару секунд всё успокоилось.

Я выдохнул сквозь зубы.

Обычного человека тут бы