Инкорпорация - Валерий Петрович Большаков

Шебаршин потёр щёку, вспоминая дерзких школяров из группировки «Исламские студенты – последователи курса имама Хомейни».

– У студентов-мусульман… была тайная сходка в сентябре, – медленно и серьёзно проговорил он. – Голосовали за цель для атаки. Выбирали между американским и нашим посольствами, ведь в Союзе, по их мнению, установлен «марксистский и безбожный режим»… Тремя голосами против двух победил американский вариант.

– Да, помню, вы докладывали, – закивал Виноградов, напуская строгость на лицо. – Что ж, могу поздравить – ваши догадки полностью оправдались! Сегодня в полседьмого утра студенческая толпа осадила посольство Соединенных Штатов. Самого посла там нет – Уильяма Салливана отозвали в Вашингтон. За него – временный поверенный в делах США в Иране Брюс Лейнген… – колеблясь, посол замешкался. – Я уж не знаю, кого вы туда пошлёте, но мне звонили из Москвы – убедительно, оч-чень убедительно просят наблюдать за развитием событий! Не вмешиваться, только наблюдать.

Помолчав, резидент мотнул головой.

– Никого я посылать не буду. Пойду сам.

Виноградов молча пожал ему руку.

Тот же день, позже

Тегеран, Талегани авеню

Шебаршин мрачно осмотрел посольство США. Приземистое сооружение пряталось за кирпичными стенами выше человеческого роста. Лишь массивные решётчатые ворота, закрытые на цепь, пропускали взгляд к двухэтажной канцелярии из железобетона, неприступной крепости, как считали сами американцы, за что и прозвали её «Форт Апач».

И асфальт, и газоны были усеяны битым бутылочным стеклом, обломками кирпича и рваными, мятыми плакатами – какой-то час назад четыре сотни безоружных студентов пошли на приступ, желая устрашить американских дипломатов и заявить о себе. Их встретил отпугивающий огонь сводной роты морских пехотинцев.

Нападающие отхлынули мятущейся, негодующей волной, оставив на земле за оградой порядка двадцати раненых и четырёх убитых. Отступили, отошли, но не разбежались, пасуя перед ковбойскими манерами янки…

Резидент огляделся. «Груз 300 и 200» вывозился под вой сирен, но страшные вести разлетались по городу быстрее звука. Минул час, и на площади перед посольством бушевала стотысячная толпа ожесточённых, разъярённых людей.

Они ревели могучим хором, выбрасывая сжатые кулаки:

– Смерть Америке! Отдайте нам шаха!

Шебаршин толкался в последних рядах, и его губы то и дело гнулись в понимающей усмешке.

Стоило приглядеться ко всему происходящему повнимательнее, и начинаешь обнаруживать, что видимая стихийность прикрывает чёткую организованность – толпа собиралась по сигналам, недоступным постороннему зрителю, шествовала по путям, продуманным невидимыми постановщиками, срывалась на вопль по команде и так же по команде умолкала.

«Как волосок не упадет с головы правоверного, если того не пожелает Аллах, – рассудил Леонид Владимирович, – так и ни один перс никогда, ни в 1829-м, ни в 1979 году не поднял бы руку на иностранца, если бы не была на то воля сильных мира сего…»

Солнце, зависшее в полуденной выси, стало клониться к вечеру, а кровавый перформанс – к финалу.

Пока Ибрагим Язди, министр иностранных дел, закатывал истерики, призывая мулл уважать закон, права и прочие фиговые листочки демократии, премьер-министр Базарган вывел на площадь бронетанковый батальон. Возможно, он отдал приказ военным с благими намерениями, но почему-то сразу потянуло запахом серы…

– Зачем они здесь?! – оскорблённо возопил бородатый, встрёпанный перс, которого друзья звали Фаршадом. – Касем!

Гладко выбритый Касем зарычал, сжимая волосатые кулаки:

– Они защищают американцев!

И оба, надсаживаясь, подняли крик:

– Смерть Америке!

Градус агрессивности толпы вырос выше логики и даже инстинкта самосохранения – первые ряды качнулись…

И люди пошли на второй приступ в этот бедственный день.

За выбитыми окнами посольства зацвели крестообразные сполохи, частя в стробоскопическом мельтешении – морпехи открыли огонь, и толпа откатила назад, словно шарахаясь в испуге от натекающих луж крови и корчащихся тел. Однако страх смерти более не довлел над людьми, чья ненависть затмила разум.

Противостояние шатко закачалось на зыбкой красной линии. Было достаточно малейшего толчка, чтобы серое ползучее число одолело последние табу. И толчок был дан – возмущённые военные из оцепления перешли на сторону протестующих.

Всё.

Апофеоз толпы.

Шебаршин ошалело помотал головой, оглушённый торжествующим рёвом огромной людской массы, и в этом хтоническом зыке едва был слышен гром танковых орудий, разваливавших ограду или гогот крупнокалиберных пулемётов, сметавших охрану.

Американцы не сдавались, они выкатили безоткатные пушки. Полыхнул подбитый БТР. Противотанковая ракета «Тоу» вошла в борт старенькому «Чифтену» – и башня слетела, вырванная могучим сполохом – сдетонировал боекомплект.

Толпа, неразумная человечья икра, взвыла, заголосила, хваля Аллаха, и ринулась на третий – успешный – штурм посольства…

Тот же день, позже

Тегеран, Атабек-парк

Не верилось, что в этом же городе, совсем недалеко отсюда, шёл кровавый бой – рвались снаряды и гранаты, а воздух месили осколки и пули, нечеловеческий вой, отчаянные молитвы и чернейшая ругань.

Муки разодранной, такой хлипкой и податливой плоти… Мёртвые глаза Фаршада, уставившиеся в ясное небо…

Издевательски-яркие, убийственно чёткие картины стояли перед глазами, застя такие привычные, такие спокойные и безопасные стены посольства СССР.

Бездумно глядя за окно, где пошевеливал ветками старый карагач, словно отмахиваясь от приставаний озорного ветра, Шебаршин решил, что время затянет раны – и криво усмехнулся, пальцами здоровой руки касаясь бинтов, обмотавших голову, как у киногероя из фильма про войну.

Пустяки, задело скользом… Швы наложили, а лёгкое сотрясение само пройдёт.

«Затянет…»

– Всё, я готов, Леонид Владимирович! – молодой шифровальщик, аккуратно ворвавшись, запер дверь и с разбегу плюхнулся за клавиатуру новенькой «Фиалки»[10].

– Девять минут, Алёша! – восхитился резидент, опасливо ёрзая в кресле. – За девять минут ты сбегал в столовую и обратно, умолов и первое, и второе?

– И ещё чай с рогаликом! – жизнерадостно добавил Алексей. – Диктуйте, Леонид Владимирович.

Баюкая руку в гипсе, Шебаршин вытянул усталые ноги.

– Ну, начнём без прелюдий… К-хм. По нашим сведениям… провокация со штурмом посольства США… готовилась лично Хомейни. Организатором захвата выступил студенческий активист Эбрагим Асгарзаде. Подчеркну, что захватчики были вооружены лишь резаками для вскрытия дверей и ворот…

Он обстоятельно, сверяясь с записями, изложил весь ход побоища.

– Итог чудовищный, – раздельно проговаривал резидент. – Погибло более семисот человек… в том числе до ста пятидесяти американцев… и до шестисот иранцев. Иранцы потеряли два танка «Чифтен» и два БТР. После того, как КСИР – Корпус стражей исламской революции… захватил сорок три заложника… из числа дипломатов, обслуги и уцелевших военных… Ибрагим Язди и Мехди Базарган подали в отставку. Напомню, что эти двое возглавляли условно умеренную фракцию в правительстве… Полагаю, что захват посольства США преследовал своей целью «чистку» власти… от Базаргана, Язди и их сторонников в меджлисе. Точка.

Выдохнув, Шебаршин откинулся на спинку, уставясь на портрет Ленина, висевший в простенке. Но виделось