Инкорпорация - Валерий Петрович Большаков

Свернув налево, мимо канцелярии и партбюро, спустился на полэтажа к библиотеке общественных наук. К моей тихой радости, незапертая дверь подалась.

Библиотекарша так туго стянула волосы в клубок на затылке, что ее строгие, зоркие глаза казались косыми. Разлепив сжатые бледные губы, она глянула на меня поверх очков в тяжёлой роговой оправе и холодно отчеканила:

– Библиотека не работает, молодой человек.

– Мне только уточни-ить… – просительно заныл я. – А кого в этом году… ну, или в конце прошлого года перевели в Москву, на работу в ЦК КПСС?

Ледок в глазах напротив подтаял.

– Минуточку… – ворчливо обронила библиотекарша.

Безошибочно выдвинув длинный ящичек картотеки, она порылась в выписках и сухим, официальным голосом сказала:

– Записывайте!

– Пишу! – торопливо заверил я, выхватывая ручку и «Литературку».

– Горбачёв Михаил Сергеевич. Избран секретарём ЦК КПСС по сельскому хозяйству… Записали? Ельцин Борис Николаевич. Назначен заведующим отделом по вопросам строительства ЦК КПСС… Лигачёв Егор Кузьмич. Назначен исполняющим обязанности заведующего отделом оргпартработы ЦК КПСС. Записали?

– Записал! – выдохнул я, с содроганием слыша подобострастные нотки в собственном голосе.

– Яковлев Александр Николаевич… Назначен заведующим Международным отделом ЦК КПСС. Записали? Это всё.

– Спасибо вам огромное! – с чувством сказал я и откланялся.

Зарядил нудный дождь, который истинные ленинградцы надменно не замечали – ни одного зонта вокруг. Накинут капюшон, сунут руки в карманы, и топают дальше по своим делам.

Я спешил к метро, но не потому, что боялся промокнуть. Просто тягостное нетерпение подгоняло. Это в Кремле могли никуда не спешить, а меня, вот, слегка подташнивало от навалившихся страхов – нечёткие, зыбкие контуры будущего противостояния уже просматривались.

Сейчас на самом верху сложился своеобразный тандем – политику забрал себе Громыко, а экономикой рулит Андропов. Причём, эта парочка не враждует, а дружит, и уже сделала первые шаги в направлении «более правильной перестройки».

Ещё один, очень важный фактор – время. Внезапная смерть Брежнева позволила Андропову занять нужное место раньше и теперь он проруководит дольше. Ну, и его группа, соответственно, усилится значительней.

Правда, Ю Вэ болен – у него диабет и серьёзное поражение почек (интерстициальный нефрит и нефросклероз), однако обе хвори контролируются и удерживаются в рамках.

Судя по всему, памятная мне дестабилизация произошла случайно, как следствие вирусной инфекции (вероятно, разновидности так называемого «азиатского гриппа» – эха «гонконгского» 60-х годов), подхваченной им в ходе поездки в Афганистан. Возник абсцесс на спине, плохо купируемый антибиотиками, почки окончательно перестали справляться – и всё.

Теперь же, без этого рандомного фактора инфекции, Андропову дан реальный шанс прожить еще не менее пяти лет. Хотя и обрыв может наступить в любой момент от малейшего толчка, оказавшегося фатальным. Жизнь, как забег по тонкому льду…

Я спустился в метро. Шагнул с эскалатора, словно с разгона, а тут и поезд завыл глухо. Распахнулись створки, разъехались двери с трафаретом «Не прислоняться». Мне даже местечко нашлось с краю.

Я сел, чувствуя надлом, и устало прикрыл глаза.

«Жизнь, как забег по тонкому льду…» – всплыло в памяти.

Усмешка скривила мои губы. Ещё и не так бывает!

Бывает, да, бывает…

Как только прах Юрия Владимировича захоронят в кремлёвской стене – окончательно, бесповоротно и жёстко сложится противостояние между «проандроповцами» и блоком желающих перехватить власть конъюнктурщиков – людей, для которых власть самоценна.

«И прольётся кровь, – отрешённо подумал я, – большая и маленькая…»

Среда, 31 октября. День

Вашингтон, Пенсильвания-авеню

Вечно озабоченный Сайрус Вэнс вошёл в Овальный кабинет первым, суетясь, нервно оглядываясь и прижимая обеими руками к груди кожаную папку, пухлую от бумаг. Вице-президент Уолтер «Фриц» Мондейл, вальяжный красавчик – живое воплощение Кена, бойфренда куколки Барби, только не блондинчика, а зализанного брюнетика – шагнул следом, являя себя.

Госсекретарь Вэнс, бросая неодобрительные взгляды на коллегу, подумал, что довольная физиономия Мондейла и впрямь лоснится, как пластмассовая.

– И где же наш радушный хозяин? – бодро поинтересовался Уолтер.

Сайрус не ответил, приседая на краешек дивана. А Мондейл, простецки сунув руки в карманы брюк, подошел к двери в мелкую расстекловку, за которой отцветал розовый сад.

Тут же отворилась дверь в коридор, впуская ещё двоих – министра обороны и директора ЦРУ. И эта парочка тоже представляла совершенные противоположности – Гарольд Браун стал первым учёным, возглавившим Пентагон, а Стенсфилд Тёрнер, адмирал в отставке, поднялся выше всех в Лэнгли. Но оба ощущали себя чужаками.

Четверо приглашённых даже поздороваться друг с другом не успели – явился пятый, блистая улыбкой, как на выборных биллбордах.

– Хэлло, джентльмены! – сдержанно кивнул Картер, проходя за свой стол. – Давайте без церемоний, сразу к делу. Мистер Тёрнер? Сидя, сидя…

– Да, сэр, – адмирал открыл свою тощую папочку. – Русские сообщили о возможных неприятностях с нашим посольством в Тегеране чуть больше месяца назад. Признаться, тогда я отнёсся к их информации с раздражением и… Ну, чего там скрывать – и с недоверием тоже! Ведь наша июльская операция с корейским «Боингом» не могла не взбесить советских генералов…

– Зато мы прощупали их ПВО на восточном направлении, – тонко улыбнулся военный министр. – Да, русские перехватили «Боинг», но ценнейшая информация полностью осела в закрома АНБ. Бинго!

– Верно, мистер Браун, – кисло улыбнулся Тёрнер, и перевёл зоркий взгляд на президента. – Но в октябре, сэр, сигнал от русских начал подтверждаться. Аятоллы вывели на улицы миллионы демонстрантов, и все они, как один, требовали от нас выдать бежавшего шаха. Но более всего настораживает иное – иранские власти препятствуют отъезду наших дипломатов, охраны и обслуживающего персонала. Покинуть посольство и страну было разрешено лишь двенадцати женщинам, а также чернокожим.

– Ну, да! – насмешливо фыркнул Мондейл. – Мы же расисты!

Не слушая его, Картер спросил:

– Мистер Вэнс?

– Да, сэр! – вздрогнул тот. – На сегодняшний день в посольстве остаются пятьдесят три дипломата, не считая охраны и обслуги. Никаких проблем с электроэнергией, с водой, провизией и лекарствами нет, но обстановка очень напряжённая. Ещё зимой и весной все стёкла в окнах посольства были выбиты камнями, пришлось ставить пуленепробиваемые. Нерегулярные протесты иранских студентов стали постоянными, воинственно настроенная мусульманская молодёжь дежурит и ночью – они светят в окна фарами автомобилей и скандируют: «Марг бар Амрика!», то есть, «Смерть Америке!»

– Ну-ну, – усмехнулся президент. – Мистер Браун?

Тот кивнул, и поправил очки.

– К сожалению, сэр, я пока не вижу возможности спасти посольских, кроме как дипломатическим путём. Но вот усилить нашу способность защищать территорию США в границах посольства мы не только можем, но и должны! Если конкретно… – глава Пентагона хитро улыбнулся. – Наших граждан действительно не выпускают из посольства, но вот входящих туда