Инкорпорация - Валерий Петрович Большаков

внедряя новую технику и те самые инновации? Ведь даже в военные годы производительность труда удвоилась в сорок втором – сорок четвёртом годах, когда экстенсивные факторы были исчерпаны: все, способные воевать, были на фронте, людей больше взять негде, рабочий день – на пределе. Единственный фактор – научно-технический прогресс. И его внедряли! К сожалению, в эпоху Сталина считалось, что при социализме тоже действует закон стоимости. Но ведь это – основной закон товарного хозяйства и, следовательно, его высшей формы – капитализма. Когда с шестьдесят пятого года вместо стимулирующего научно-технический прогресс показателя снижения себестоимости ввели затратные рыночные показатели: прибыль, рентабельность, объем реализации, – кардинально и ошибочно изменили всю систему показателей! Предприятия ориентировали на прибыль – и они, естественно, старались повышать цены, снимать дешевые виды продукции… А надо было развивать не стоимостные показатели, а потребительско-стоимостные: для техники – показатель экономии труда у ее потребителей, за вычетом затрат на производство и ремонт; для повышения квалификации – разность получаемой экономии и затрат на повышение; для предметов потребления – показатель суммы снижения цен на продукцию, удовлетворяющую ту же потребность, и так далее. А насколько важно планирование экономии труда? Это же планирование сокращения рабочего дня, прироста свободного времени для всестороннего и полного развития! А вот планирование прибыли есть планирование замены дешевого ассортимента дорогим, уменьшения свободного времени – и деградации работника. Отвратительный парадокс, товарищи! При плановом переходе к планированию стоимости мы планово пошли к капитализму!

Зорин не выдержал. Завязался вежливый, но весьма живой спор, в котором Валентин Сергеевич явно сдавал позиции. Андропов не ругал, и даже не критиковал тот порядок, что сложился за десятилетия – он просто тыкал пальцем в изъяны, делал выводы и предлагал меры.

Кризис планирования? Госплан ударными темпами переходит на АСПР; выделены средства на создание региональных центров ОГАС[7]. Кризис управления? Ведущими специалистами разработана «Долговременная программа перестройки управления народным хозяйством». Всё можно осилить! Можно вывести все «родимые пятна социализма», вроде дефицита или «уравниловки»!

…Ни Андропов, ни Зорин даже не догадывались, какой шквал откликов обрушится на Останкино со всей страны после телепоказа, и какая будет пропахана межа, делящая народ на «реформистов» и «контрреформистов»…

– … А напоследок, – Андропов резко подался вперёд, – я всё же хотел бы процитировать Никиту Сергеевича, которого я тут не единожды склонял: «Наши цели ясны, задачи определены! За работу, товарищи!»

Глава 6

Понедельник, 22 октября. Полдень

Москва, Старая площадь

В здании ЦК КПСС подъездов много, но Первый и Третий – самые заветные, и доступ в них позволен не каждому. Тот, кого охрана пропустит за порог подъезда номер один, может даже подняться на пятый этаж, куда вход простым смертным воспрещён, и постучаться в монументальные двери с медной шестёркой на филёнке. Там, за массивными створками, раскуривал трубку Сталин, утирал платком лысину Хрущёв, примерял ордена Брежнев, а нынче Громыко крутит в пальцах золотой «Паркер»…

Яковлев насупился, давя кривую усмешку. Что ж, надо сказать спасибо Андрею Андреевичу – сделал-таки доброе дело, отозвал его из Канады… Или тогда уж следует эту серость благодарить, «дорогого Леонида Ильича»? Ведь, если бы не меткая пуля, выпущенная польским боевиком, не стал бы семьдесят девятый годом великих перемен – и для страны, и для него самого.

В принципе, надо бы проставиться и перед Жорой Арбатовым – поговаривают, что он просил за друга у Андропова: надо, дескать, вызволить «Сашку» из почетной ссылки! Хотя…

Какой толк был бы, вернись он к прежней жизни, по сути, в никуда? Что, опять на вторые роли в отдел агитпропа? Занимать зыбкую должность с ненавистной приставкой «ИО»?

Не-ет… Вся заслуга в его триумфальном возвращении принадлежит товарищу Суслову! Это он, «человек в галошах», выдержал характер – согласился-таки, чтобы его «ушли на пенсию», но обставил свой уход рядом железных условий. И одно из них являлось простенькой рокировкой: «товарищ Яковлев» вылетает из скучной Оттавы ближайшим рейсом «Аэрофлота» – и совершает мягкую посадку в кресло самого Пономарёва, заведующего Международным отделом ЦК КПСС.

А это и есть тот самый подъезд номер три, с его тайными делами, нелегальными миссиями и засекреченными подвалами, где изготовят любой паспорт с любой визой – от оригинала не отличишь…

Яковлев усмехнулся, поправляя очки. Спасибо, конечно, Михаилу Андреевичу за то, что помнит прежних соратников. И ведь это же правда, что Брежнева в Центральном Комитете никто не боялся! Но вот Суслова боялись все.

«А меня держали за верного „сусловца“…» – мелькнуло у Александра Николаевича.

Возможно, именно поэтому его и прогнали на дипработу. Не тому, мол, предан был! Или не того предал?

Да нет, всё вышло куда проще – и сложней.

Расправились с ним за статью «Против антиисторизма», тиснутую в «Литературке», но публикация послужила всего лишь поводом. Никакой крамолы в газету не попало, а всё обвинение строилось на том одном, что статья, гвоздившая «почвенников» и славянофилов, печаталась, якобы, «без ведома». Дурь полнейшая, тем более что материал был одобрен и разрешён Демичевым… Вот он-то его и сдал!

Яковлев поморщился и встал, грузно пройдя к окну. Вся эта давняя суета – всего лишь возня вокруг да около. Глубинную причину его опалы не называл никто, а она заключалась в том, что «и. о. завотделом пропаганды и агитации ЦК КПСС тов. Яковлев А. Н.» упрямился, из принципа не желая организовывать культ Брежнева!

Развернул бы славословие, пел бы осанну Леониду Ильичу, и никто бы его не тронул. Не турнул бы. Давно бы уж утвердили как секретаря ЦК по агитпропу, и кандидатом в члены Политбюро избрали бы!

«Так ты ж упёртый… – дёрнул губами Александр Николаевич. – Хочешь ещё одну статью накатать? Давай… Рискни!»

Он решительно застегнул пиджак на все пуговицы и одёрнул, будто мундир. Да, фронтовое прошлое укрепило в нём ту самую решимость, и запугать его никому не удалось. Ну, и доля авантюризма, что там скрывать, волнует кровь! Но…

Но сколотить хоть какое-то подобие коалиции перед пленумом не помешает. Слишком многое поставлено на карту…

Тот же день, позже

Москва, Кремль

После ночного дождя воздух пах сыростью, да и мокрый асфальт не сох – солнце, совершенно по-зимнему, светило, но не грело. Ветер в вышине трепал облака, разметая пасмурную рванину, словно мстя за осадки, и Яковлев ловил себя на том, что хочет подставить лицо лучам – вышнее сияние не разгладит морщин, так хоть ослабит нескончаемый напряг.

Куранты на Спасской башне пробили час, и Александр Николаевич вздохнул.