Величие. Книга 1 - Мария Тиамат

– Нет, я бы почувствовал.

– Как, интересно знать? У вас телепатия, что ли? Как у двойников? – съязвила эльфийка, и Аурелий вдруг рассмеялся.

– Нет. Но… Я бы правда почувствовал.

Намерение Шиа спорить и изливать свою злость в потоке новых обвинений ещё не иссякло, однако уверенность, с которой гость возразил, заставила её против воли смешаться.

– Я… Я вообще… ну как так можно! – уже гораздо спокойнее проворчала она. – Ладно! За такое потрясение с тебя компенсация морального ущерба. – Она сердито ткнула пальцем в сестру и для пущей убедительности отвернулась, демонстрируя, что переговоров не потерпит.

– Хорошо, я тебе куплю, что захочешь, – улыбнулась Геасфель. – Мир?

– Мир, – фыркнула Шиа и с подозрением покосилась на гостя. – Пойдём-ка, поможешь мне накрыть на стол.

Глядя, как младшая эльфийка удаляется, Аурелий чуть задержался, чтобы перевести дух. Идти в дом следом за воинственной девушкой, которая только что нанесла ему жестокий удар по голове, было неприятно. Хотя, безусловно, они с Геасфель сами виноваты…

«Ты говорила мне, что она не сахар, но не настолько же!» – мысленно пожаловался он.

«Подожди, Шиа почувствует твой характер, и оттает. Не может же она к нам относиться совсем по-разному». – в отличие от живого, в сознании голос Геасфель отдавался шелестящим дуновением ветра.

«Но ты её сестра, а я неизвестно кто, да ещё и норд. Она готова меня на части порвать, и я не уверен, что наше сходство тут сыграет роль».

«Не переживай, несмотря на вспыльчивый нрав, Шиа очень любит меня. И ни за что не сделает то, что меня расстроит».

* * *

Когда Аурелий появился на кухне, Шиа уже разложила на подносе фрукты и теперь доставала чашки. Обои пастельного цвета какао кое-где были содраны, но изъяны не бросались в глаза благодаря щедро развешенным повсюду табличкам с мотивационными или забавными надписями. Полотенца, уберегавшие фрукты и хлеб от мух, украшали милые вышивки; под потолком висела лампа с плетёным абажуром. Полуприкрытые деревянные жалюзи роняли на это скромное, но с рвением подобранное убранство золотые полосы света, и в их переплетающейся мозаике занятая над раковиной эльфийка вдруг показалась Аурелию совсем неопасной, а даже какой-то невинной и уязвимой, как солнечные зайчики, прыгающие вокруг неё. Он вспомнил отчаяние Шиа и простил её.

Молча приблизившись, он принялся протирать подаваемую Шиа посуду. Ему нравилось это тихое безвременье, окутанное сонным жаром, нравилось, как играют блики на волнистом ободке чашек, нравились ненавязчивые красота и уют – и в каждой мелочи он угадывал заботливую руку Геасфель. Эти знаки были сродни отзвуку родной, но давно забытой мелодии, к истокам которой он наконец пришёл, и долгожданное чувство безопасности разливалось теплом по каждому нерву.

Было время, когда они могли обмениваться не то что эмоциями – воспоминаниями, но теперь всё это угасло. Как-никак, минуло целых шесть лет… И, если бы Геасфель не повезло участвовать в той программе культурного обмена, быть может, они бы никогда и не узнали друг о друге. То невероятное мгновение, когда Аурелий как кронпринц приветствовал делегацию эльфов-первокурсников, пожимая каждому руку, – в тот момент для него и Геасфель время замерло, и каждый ощутил, как соединяется с чужой душой. На какую-то долю секунды их сознания поменялись местами, как уникальные кусочки головоломки, идеально становящиеся на место друг друга. Геасфель ощутила его скованность и чувство долга, Аурелий – её сердечность и волнение. Но неуловимо и то и другое казалось им обоим родным, как собственное отражение в воде.

Тогда они сумели скрыть свой секрет от окружающих и, вопреки зловещим легендам, придумать план, который позволил бы им находиться рядом, не нарушая жизни друг друга. Совсем скоро они возродят эту чарующую, ни на что не похожую сладость единения. Только Аурелий не дотерпел, прося у двойника позволения приехать, убеждая, что отчаянно нуждается в её помощи. Теперь им следовало быть очень осторожными.

«Аурелий, принеси, пожалуйста, гранат, они в корзинке наверху шкафчика у окна».

Шиа украдкой поглядывала на норда. У него были светлые ореховые волосы, мягкие скулы и кроткие голубые глаза. Та деликатность, с которой он принимал из её рук посуду, напоминала плавность благородного лебедя. В нём, без сомнения, было нечто особенное, но что, Шиа пока не могла выразить словами. Но стоило посмотреть под другим углом, гость выглядел совершенно обыкновенным мужчиной – определённо милым. Теперь Шиа признавала, что Аурелий никак не мог замышлять ничего дурного: в нём не было ни капли скрытности. Она почти расслабилась и хотела заговорить, когда норд вновь напугал её, воскликнув:

– Ах, точно, я забыл принести Геасфель гранат! Я быстро, ладно? – И на глазах растерявшейся эльфийки бодро схватил табуретку.

Вернувшись, Аурелий застал Шиа снова мрачной, с настороженным прищуром ожидающей его появления.

– Откуда ты знал, что они там лежат? – резко спросила она.

– Так я же задержался, прежде чем за тобой на кухню прийти. Геасфель мне всё объяснила… Извини, если тебе неприятно, что я сную по вашему дому, как хозяин. Буду в следующий раз просить тебя. – Он лучезарно улыбнулся, пытаясь сохранить остатки непринуждённости.

«Ангелы, она такая настырная, – простонала в его мыслях Геасфель. – Именно за это я её всегда и любила, но сейчас это создаёт настоящую проблему. Гляди в оба, не разговаривай с Шиа на личные темы, иначе она быстро поймает тебя».

Объяснение звучало правдоподобно, и Шиа не оставалось ничего, кроме как принять его. И всё же ощущение чего-то неестественного не переставало беспокоить эльфийку. Неестественным было самое первое движение Аурелия – так ведёт себя не гость, а тот, кто прекрасно знает дом.

– Ужас, каким тоном ты разговариваешь с гостями. Видела бы тебя мама!

На пороге кухни, сложив руки на груди, стояла средняя сестра. Её кожа, как и у Геасфель с Шиа, отливала медью, но вьющиеся локоны были густого тёмного оттенка, как эбеновое дерево. Оделась она в подпоясанную просторную рубаху со следами краски и укороченные холщовые штаны. Несмотря на строгий тон, лицо её оставалось невозмутимо.

– Видела бы мама, что он сотворил с сестрёнкой! – раздражённо выпалила Шиа.

– Шиа, умоляю тебя! Что мне сделать, чтобы ты вычеркнула меня из списка негодяев? – Отчаянию в возгласе Аурелия не было границ, и на этот раз младшая эльфийка всё же покраснела.

Рогеаль философски приподняла бровь.

– Как любопытно… Я что-то пропустила?

* * *

Средняя сестра оказалась неразговорчивой: она уселась в угол стола, где стоял её мольберт, и скрылась за картиной, лишь изредка выныривая, чтобы взять что-нибудь с тарелки.