Величие. Книга 1 - Мария Тиамат

– По-моему, нас за это веками боятся и ненавидят, – пренебрежительно отмахнулся Аурелий.

– Вам завидуют, – усмехнулась Шиа. – Но в итоге это значит, что с вами вынуждены считаться, а это разве плохо?

Приземлилась магическая ладья, и пассажиры устремились на борт. Пришлось прекратить беседу, проталкиваясь в прохладный, но душный салон и поднимаясь на вторую палубу в поисках свободных мест. Им повезло найти лавку у окна, и, дождавшись, пока Шиа затолкает сумку под сиденье, Аурелий продолжил:

– Так какое заклинание ты выбрала?

– Так я и сказала, – хитро улыбнулась Шиа. – Приходи через неделю на празднование Летнего Разгара, может быть, увидишь. Я вместе с другими выпускниками академии буду участвовать в соревновании. Слушай, хочешь я покажу тебе другую дорогу к нашему дому, через парк? Только тогда надо будет выйти пораньше.

Её поведение подкупало открытостью и той смелой прямотой, с которой она заглядывала собеседнику в глаза, и Аурелий, поддаваясь её горячему порыву, согласился.

– Вчера ты не была такой гостеприимной, что произошло?

– Ну, я просто пришла в себя и поняла, что ты действительно не мог напасть на сестрёнку. И мне неловко, что я тебя ударила… И обзывала. В общем-то, это Геасфель виновата, что не предупредила меня, а досталось всё тебе. Считай это извинением.

– Да ничего страшного, – неопределённо протянул он, теряясь, что конкретно ответить.

Их первое знакомство получилось неприятным, безусловно, но, с другой стороны, вряд ли ранение, сколько угодно болезненное, могло причинить ему вред.

– В смысле? Я на тебя напала. Любой другой на твоём месте мог бы и с жизнью попрощаться. Меня дрожь берёт, как вспомню о вчерашнем.

– Ну… ну ладно. Спасибо. – Аурелий миролюбиво улыбнулся, уступая и признаваясь себе, что глубоко внутри её слова были приятны.

– Ты какой-то странный, правда. – Шиа нетерпеливо выдохнула, постукивая пальцами по стеклу. – Что, все норды такие легкомысленные?

– Нет, это, наверное, я один такой. – Он помолчал, отворачиваясь к окну и осмысливая её слова.

Легкомысленный? Нет, он не был легкомысленным, он просто… не хотел доставлять беспокойства?

* * *

Парк оказался рощей старых секвой, густо покрытых мхом, через который прорастали крошечные белые цветы. Лёгкая тень, спасающая от палящего солнца, и сухой древесный запах погружали его в сонную тишину. Это был обычный пригородный парк, единственным украшением которого служил фонтан, разбрызгивающий прозрачную влагу над пыльной каменной чашей, однако стайки ящериц, несколько белок и щебет птиц придавали ему живописность. Шиа провела Аурелия извилистой тропой, развлекая по пути забавными историями.

– Я обожала в детстве залезать на деревья. – Она указала на молодую ель, распушившуюся среди гигантских корней. – Как-то раз мы играли с друзьями в прятки, и я забралась на одну такую. Меня никто не смог найти. Я ужасно этим гордилась. Правда, сидеть пришлось до вечера.

Шиа оказалась хорошей собеседницей. В её манерах ещё присутствовала некоторая детская непосредственность, однако эльфийка то и дело поражала Аурелия зрелыми, сугубо прагматичными суждениями. Ему нравилось её слушать. Разница в возрасте ощущалась совсем слабо, и чем дальше, тем больше вопросов Аурелию хотелось задать.

Парк оканчивался широкой лестницей из известняка, украшенной статуями посеревших от времени дриад. Увитые цветущими вьюнками, они казались живыми. Дальше за парком следили не очень хорошо: это было видно по неряшливым зарослям орешника, а несколько обрушившихся деревьев так и лежали вдоль дороги, покрываясь лишайником. Шиа вспрыгнула на одно из брёвен, ловко переступая между обломками веток.

– Ты ведь, получается, очень рано покинула дом. Как же родители тебя отпустили одну в столицу? – спросил Аурелий, невольно следя, как эльфийка, чуть расставив руки, балансирует на импровизированном снаряде.

Рассеянное солнце то тут, то там вспыхивало на её коже и волосах, но Аурелию казалось, что его привлекало не это, а сам ритм движений, плавный и точный.

– Им так проще, – пожала плечами эльфийка. – Троих детей растить тяжело, поэтому чем раньше мы становимся самостоятельными, тем лучше.

– Звучит так, будто они хотели от тебя избавиться.

– Родительская любовь заключается не в том, чтобы держать кого-то рядом с собой, – снисходительно усмехнулась Шиа. – Подумай сам: они знают, что мы устроены, получили хорошее образование и у нас все шансы на хорошую работу. Чем плохо?

– Но теперь ты хочешь отправиться ещё дальше, на край мира? Почему именно туда? Ты ведь знаешь, что это смертельный риск?

– Да, есть такое. Суровые шторма, враждебные аборигены… И драконы до сих пор нападают на корабли, несмотря на все наши знания. – Шиа нахмурилась, однако вскоре снова оживилась. – Однако тот, кто доплывает до дальних земель и возвращается, сразу становится героем. Ты представляешь? Моя жизнь просто не сможет быть прежней. Вот представь, что сейчас перед тобой стоит кто-то, побывавший на Неизведанных островах. Что ты сразу чувствуешь?

– То есть, ты просто хочешь, чтобы тобой восхищались? – снисходительно фыркнул Аурелий. О, как ему были знакомы мечтательные взгляды детей и подростков в толпе, провожающие его на праздниках. – Поверь, непрерывное внимание не так уж…

– Тебе не понять, что значит расти младшей в семье, – раздражённо перебила его Шиа, соскакивая с бревна. – Это всё равно что быть отстающим в классе. Я вечный ребёнок, который постоянно чего-то не знает и не умеет, который ничем не может похвастаться, потому что старшие сёстры всё равно лучше. Единственный способ опередить их – это получить такой опыт, который им и не снился. И тогда, когда я вернусь, уже никто не посмотрит на меня сверху вниз.

Аурелий подавил вздох. Ему импонировала та уверенность, с которой Шиа двигалась не только по расколовшемуся стволу дерева, но и по жизни, лавируя среди множества возможностей и выбирая те, которые её привлекали.

Да, разумеется, её мечта о славе – совсем иная. Даже став капитаном фрегата, она в любой момент сможет покинуть его, занявшись ли чем-то новым, заведя ли семью. Он почти видел мерцающий перед ней путь, подвластный только ей одной, тогда как его собственный ограничивался рамками дворца, в котором вереница Табриессов жила и умирала из века в век, в одном и том же облачении сияющих привилегий. Но даже смотреть на мир глазами Шиа было невероятно увлекательно. Аурелию начинало казаться, что он и сам становится немного другим. А дворец слишком далеко, чтобы дотянуться до него тенями прошлого и страхом настоящего. Со странным трепетом император вдруг вкусил эту мысль, чувствуя, как внутри всё замирает.

– Знаешь, может быть, они и старше, но мне кажется, ни у Рогеаль, ни у Геасфель нет такой решимости, как у