Величие. Книга 1 - Мария Тиамат

Он оглядел комнату, стремясь впитать в себя изменения и нагнать разрыв, вновь стать с Геасфель единым целым, ощутить её сердцебиение внутри себя.

Они оба дали друг другу многое. Геасфель легко стала одной из лучших студенток в программе обмена: Аурелий делился с ней своим ощущением интонаций, образами слов, насыщал эмоциями, связанными со страницами родной истории, чтобы она могла видеть её, как собственную. Дар же Геасфель оказался бесценным: через детские воспоминания, через собственное чувство целостности и защищённости она поселила в душе кронпринца тот проблеск надежды, который он сам искал и не мог найти. Она показала ему, что значит расти в обычной семье, где оба родителя уделяют ребёнку достаточно внимания. Она показала ему, что значит любить самого себя. Он точно вышел из дремучего леса, наконец-то понимая, в каком направлении находится солнце. Но, чем больше месяцев проходило в разлуке, тем заметнее мерк этот светлячок. Пока не погас совсем – в ту страшную ночь.

– Нам надо быть острожными, – тихо произнесла Геасфель.

Она тяжело опустилась на кровать, всё ещё бледная и слабая, и Аурелий, накрыв её пледом, уселся рядом, скрестив ноги, – они были словно маленькие дети, уединившиеся под одеялом для обмена секретиками. Яркое солнце, бившее в окно, не могло проникнуть в комнату, рассыпаясь по ней матовым, приглушённым мерцанием. Тихо и тепло. Невинный детский лепет. Апельсиновое дерево в цвету. Залитая кровью матушка на грязном дощатом полу.

Они соединили руки, и запертые эмоции хлынули наружу, растворяя Аурелия в водовороте чужого мироощущения. Он позволил двойнику проникнуть в себя, отпуская и делясь в ответ собственным отчаянием, наблюдая, как Геасфель встречает его и не боится. Из глубин своих воспоминаний, оттуда, где чёткие изображения уже истёрлись, спаявшись в одно неделимое, она достала нечто прекрасное и невероятное, что, как щит, отразило его боль. Возможно, это было подбадривание отца. Возможно, ласка матери. Он ощутил её слабость, и ноющую боль в искусанном запястье, и могучую, несгибаемую силу – умение быть щедрой и внимательной к самой себе. И вместе с умиротворяющей теплотой наконец-то вспомнил то главное, ради чего живёт на земле каждое существо, и перед этой высшей гармонией отступила даже печаль по умершим, потому что он смог воскресить часть себя, и не было ничего священнее на свете, чем обретение собственной значимости.

«Я могу запечатать твою боль на эти две недели. Не уверена, что получится удерживать её на большем расстоянии, но пока хотя бы так. А осенью я к тебе приеду».

Внутренний голос Геасфель стал глубже и многограннее; он был более расплывчатым, как расплывчаты сами мысли, и неуловимо менялся, переливаясь всеми цветами радуги.

«Я думаю, вспомнить то, что мы уже когда-то умели, будет гораздо легче». – Аурелий поблагодарил её самой горячей нежностью, на которую был только способен.

«Да, несомненно. И тогда мы наконец завершим начатое, и я в полной мере научу тебя тому, чем обладаю сама. Пусть мне придётся прожить в Белой империи хоть всю жизнь, но я это сделаю!»

По их ощущениям прошла всего четверть часа, но, когда Аурелий открыл глаза, солнце уже садилось за горизонт. И в эту ночь он впервые спал легко и без кошмарных сновидений, раскинувшись на кровати гостиницы, как у себя во дворце.

Глава 3. Энергия

На следующий день Аурелий дважды заплутал в многочисленных лестницах, арках и переходах, плотным коконом оплетавших его гостиницу. Гости, впервые посетившие эльфийскую столицу, часто жаловались на одноликость архитектуры. Вездесущие побеги плюща и голубоватый камень зданий очень быстро начинали рябить в глазах, сливаясь и петляя, как ручьи во время паводка, и очарование сменялось утомлением. Для Аурелия, привыкшего к открытым и прямым улицам городов родины, короткий путь от гостиницы к транспортной остановке оказался испытанием, а у Геасфель, с которой они по-прежнему могли общаться только мыслями, мало чем получалось помочь. В конце концов он спустился с другой стороны центральной улицы, опоздал на рейс, и пришлось ожидать новую ладью. Здесь, внизу, город был шире и просторнее, а пекло́ жарче. Аурелий отошёл в тень, зевая и жмурясь от непривычной южной дремоты.

– Не подскажете, как пройти к улице Белого Адмирала? – услышал он свой собственный вопрос.

Аурелий вздрогнул и увидел незаметно подошедшую к нему Шиа.

– Что?.. Точно, это же ты была тогда, у кафе! – воскликнул он.

Эльфийка рассмеялась.

– Ага. Я сразу вспомнила, как увидела тебя на улице. Ты к сестрёнке едешь?

– Да. А ты… – Он многозначительно окинул взглядом огромную сумку, которую Шиа тащила на плече.

– Это вещи из общежития, надо освободить комнату до конца недели. Но вообще я ходила вживлять сигил. – Эльфийка оттянула ворот туники, показывая плотно перебинтованную спину.

Аурелий едва заметно передёрнулся, вспомнив Арэйсу. Он никогда не видел, что представляет собой нанесение пропитанной чарами татуировки на живую плоть, и теперь представил, как могла бы выглядеть нордианка после того, как Келсий сковал её тело и душу заклятьем.

– З-зачем? – Он постарался скрыть волнение, но не был уверен, что ему это удалось на сто процентов. – Это же вредно для здоровья… и…

– Я никогда не смогу удалить его, верно? – закончила Шиа. – Не бледней ты так. Это не настолько страшно, как звучит. Смотри: вы, норды, обладаете строго ограниченным набором заклинаний, зато можете колдовать мгновенно. У эльфов наоборот. Мы можем сотворить любые чары, но чем они сложнее, тем больше времени требуют. Иногда они занимают по несколько часов. Именно поэтому изобретение сигилов так облегчило жизнь всему миру – по сути это записанная магическая формула, которая приходит в действие, если подключить её к источнику энергии. Сигил запечатлевают и в амулете, но его можно потерять, и поэтому некоторые эльфы предпочитают вживлять одно-два заклинания прямо в своё тело.

– Ты мне рассказываешь, как будто я школьник, первый раз пришедший в класс основ магии, – неловко засмеялся Аурелий, ощущая на себе удивлённые взгляды ждущих на остановке эльфов.

– Ну прости! – возмутилась Шиа. – Я же не в курсе, что вы там в Белой империи знаете, а что нет. Короче, не забывай, что я собираюсь в Неизведанные земли, и мне хочется иметь надёжный козырь в рукаве на случай непредвиденных ситуаций.

– Но это же на всю жизнь. Чары соединяются не только с плотью, но и с магической системой живого существа, и дальше их невозможно отделить одно от другого. Ты не будешь потом жалеть?

– Я приняла это решение не за один день, –