Величие. Книга 1 - Мария Тиамат

ли я радуюсь?» – спросило что-то внутри него. Но мягкий напев души Геасфель, чей осколок заполнил собой одну из трещин прошлого, растворял сосущую изнутри боль. Аурелий взмахнул ракеткой и послал мяч плавной дугой.

– Ну наконец-то! – воскликнула Шиа, отбивая удар. – Я уж гадала, что ты там…

Он положил конец её жалобам, резко направляя мяч в противоположную сторону, так что эльфийке пришлось бежать со всех ног.

– Я думаю, нам надо так встречаться каждый день, – довольно крикнула она после того, как они обменялись несколькими каверзными пасами.

Шиа двигалась быстро и естественно, демонстрируя прекрасную физическую подготовку. Она даже ни разу не запыхалась. Энергичный ритм игры раззадоривал, и вскоре Аурелий почувствовал, что вспотел в вязком полуденном мареве. Шиа молчала, сосредоточившись на борьбе. Один раз её нога всё-таки подвернулась на шишке – возможно, той самой, которую Шиа сама и бросила, – и мяч пролетел наискось. Эльфийка издала возмущённый возглас, и мяч, точно подстёгнутый невидимой силой, развернулся обратно к Аурелию.

– Эй, с магией нечестно! – воскликнул он.

– А в бою все способы хороши! – рассмеялась эльфийка.

– Ну вот тебе тогда. – Не удержавшись, он создал иллюзию из десяти мячей, разбегающихся в разные стороны.

Он не вкладывал много сил в заклинание, и Шиа, послав ответную волну энергии, легко рассеяла чары. Но настоящий мяч успел умчаться к дому и, отскочив от каменного порожка, ударился о край деревянного стола, расплёскивая чашки.

Раздался вскрик. Рогеаль заворожённо наблюдала, как по эскизу разливается пятно, а затем губы её задрожали.

– Проклятье, Шиа!!! – взвыла она, с яростью указывая на младшую сестру. Ей явно хотелось добавить что-то ещё, но присутствие гостя сдерживало. – Рядом с тобой ничего спокойно нельзя делать! Ты всегда всё портишь! – На её глазах навернулись слёзы.

Аурелий пожалел от всей души, что не умеет управлять временем, как Сепиру. И кто его дёрнул выделываться с этой магией? Лучше бы силы поберёг.

– Простите… Это ведь я… – робко обратился он к средней сестре.

– Да вы тут ни при чём. Это она должна была думать своей головой, прежде чем предлагать такую игру!

– Что случилось? – В дверях появилась Геасфель, которая ненадолго вышла на кухню за свежей водой для глины.

– Она! Она всё испортила! Вот, посмотри! – Рогеаль сунула ей под нос картину, затем метнулась в свою комнату. – Всё, оставьте меня в покое.

Красноречиво хлопнув дверью, она покинула всех троих в унылой растерянности. Шиа мрачно отвернулась в сторону: на лице её было написано раздражение.

– Шиа, ты должна потом извиниться, – вздохнула Геасфель.

– Что?! – вспыхнула младшая сестра. – Она сама виновата! У неё есть мастерская, почему она там не рисовала?

– Я понимаю, что сад предназначен для всех, но Рогеаль первая сюда пришла. Тебе всё-таки следовало подумать о том, насколько нам всем здесь будет удобно, согласись?

Геасфель старалась говорить спокойно, но глаза Шиа сузились и зло сверкнули.

– Ты не имеешь права мне указывать, – в негодовании прошипела она, сжимая кулаки, скользнула чужим, напряжённым взглядом по Аурелию и выскочила на улицу.

«С ума сойти…» – Аурелий не сразу понял, что Геасфель думает про себя.

«Да уж… – расстроенно ответил он. – Ужасно получилось».

«Нет, я про Шиа. Обычно она, наоборот, ко мне прислушивалась. Родители часто удивлялись, как легко я с ней справляюсь. Не понимаю…»

«Правда?»

Коснувшись его запястья, Геасфель показала Аурелию воспоминание о маленькой Шиа, в глазах которой читалось абсолютное благоговение перед старшей сестрой.

– Ну, когда же это было? – рассмеялся он вслух. – Она растёт. Думаю, Шиа больше не чувствует себя той сестричкой, которая нуждается в защите. Ей гораздо важнее, чтобы её воспринимали, как взрослую. Тем более когда рядом посторонние, вроде меня.

– Да? – удивилась Геасфель. – Ах, верно… К тому же ты явно ей нравишься. Едва ли ей хочется выглядеть перед тобой ребёнком. Эх, вот я растяпа! Сделала ещё хуже, – мысленно простонала она. – Пойду просить прощения.

– Может, подождать, пока придёт в себя? – предложил Аурелий, увидев, как Геасфель направилась в сторону калитки.

– Нет, ты просто не знаешь, как она может злиться. Иногда целыми днями не разговаривает, и потом только труднее найти контакт. Лучше сразу. Попробую её разыскать.

Тяжело вздохнув и чувствуя себя тоже причастным к драме, Аурелий побрёл с ракетками в дом. На столе перед входом высыхала неоконченная поделка. Жаль, что работа пропадёт впустую. Аурелий сел за стол, гладя пальцами контуры фигуры, напоминающей неуклюжего коня. Попытался представить его глазами Геасфель. Осколок её сознания маячил где-то на горизонте, и Аурелий погрузился в его мелодию, впитывая образы и чувства. Он стремился разгадать смысл задумки, сокращая разделившую их с Геасфель пропасть минувших лет.

– Извините?..

Аурелий вздрогнул и оторвался от поделки: получилось нечто странное и забавное, вроде лошади на человеческих ногах. И её рассматривала стоящая в дверях Рогеаль. Вид у неё был очень расстроенный, но с ещё большим напряжением она смотрела на то, что он сделал.

– Зачем вы трогаете вещи сестры? – Голос её был сиплым, как будто она только что плакала.

– Глина всё равно засохла бы… вот я и решил приготовить сюрприз: может, Геасфель он понравится.

Аурелий неловко засмеялся, пытаясь скрыть смущение. Но Рогеаль была слишком подавленной, чтобы обращать внимание на мелочи. Она посмотрела на результаты его трудов ещё немного и кивнула.

– Ладно.

– Что ж, я, пожалуй, пойду. – Аурелий поднялся, передвигая табуретку. – Извини ещё раз…

– Попробую подправить магией, может, обойдётся… – устало махнула рукой Рогеаль. – Приходите на ярмарку.

Глава 4. Счастье

Чувства. Когда они становятся привычкой? Когда начинают восприниматься как неотъемлемая часть нашей души? Хоть Аурелий и расценивал знакомство с Шиа как мимолётный эпизод, от которого впоследствии останутся не более чем приятные воспоминания, он так или иначе часто размышлял о ней. Иногда даже просыпался, ловя себя на этих мыслях. Ему хотелось знать, смотрит ли она тоже сейчас в потолок, сонно потягиваясь. Чем собирается заняться. Беззаботная, ни в чём не знающая отказа, Шиа воплощала в себе ту жизнь, которая никогда не была ему доступна, и, не умея завидовать, он лишь желал находиться рядом. Эльфийка могла быть своевольной и мечтательной. Резкой и немного злой. Всегда на пике своих эмоций, совершенно их не стесняясь.

За художественной выставкой Рогеаль последовали поездки на морское побережье, прогулки по столице, кафе и вечерние комедийные представления. Аурелий даже помогал Шиа перевозить вещи из общежития.

Как-то раз вчетвером они отправились на море. У небольшой бухты, в тенистых расщелинах которой прятались продавцы лимонада, было уникальное побережье: у самой кромки воды песок переходил в каменную отмель