Упал намоченный - taramans

«Большой рахмат за такое дело властям предержащим. Те-то питались вполне, часто даже с перебором. Вот и получалось, что к двадцатому веку правящая верхушка и народ — как будто два разных вида человеков. Рослые, красивые представители правящей элиты и низкорослые, согбенные, с многочисленными телесными изъянами, рано стареющие остальные. РКМП, мать их!».

Только в советский период правительство что-то постаралось сделать для исправления ситуации. Но поначалу методы хозяйствования на земле, полудохлое сельское хозяйство, что немногим отличалось от такового же веке в семнадцатом, а потом подготовка к войне, сама Война… И только в пятидесятых в СССР удалось в какой-то мере искоренить голод. Не наладить полноценное питание, нет, а лишь голод победить!

«М-да… Именно поколение семидесятых и восьмидесятых, получив полноценное питание и, в придачу к нему — медицину, образование, физкультуру и культуру в целом, смогло сократить разрыв в том же росте населения, выйдя, насколько помню, на третье место в мире. Но — ненадолго. Так как уже поколение девяностых снова скатилось назад. Капиталызм! — как говаривал старина Арни в старом фильме. И хотели вроде как посмеяться создатели фильма, а получилось: не в бровь, а в глаз!».

Прежняя жизнь Сереги Васильева, вполне себе спортивная, особенно последние два года, когда взводный не давал продыху со всеми этими физическими занятиями, включая мордобитие и прочие «самбы», превратило парня в метр восемьдесят сплошных мышц и сухожилий. Нормально. Размер форменного обмундирования — пятидесятый. Хотя штаны вполне можно было натянуть и сорок восьмого размера. Широкоплечий, сухопарый, высокий парнишка: «десятку» бежит легко, не напрягаясь; на турнике и брусьях крутит все, что сейчас известно. Раздел боевого самбо, опять же, усвоен, если не на пять…

«У взводного, который потом ротным стал, пятерку на зачете получить — дело, невозможное в принципе. Капитан всеми силами, умениями и навыками, которых у него было в избытке, доказывал претендентам, что не бойцы они, а так — „писюны косопузые“!».

В общем, нормально все с «физикой» у Васильева. Недаром же после предыдущего «дембеля», когда их «годки» ушли на гражданку, Сергея повысили до сержанта и фактически — замкомвзвода.

— Ты чего все натираешь и натираешь себя? Что твой кот — все вылизываешься и вылизываешься! — снова усмехнулся сосед.

— А я не натираю, — пояснил парень, — я массаж делаю. Правильный спортивный массаж уменьшает боль от травм и ускоряет выздоровление.

— А ты что же — умеешь его делать? Спортсмен, что ли?

— Да, перед армией закончил Свердловский физкультурный техникум. Специализация — лыжные гонки и биатлон. А так… Тренер по игровым видам спорта. Пока учились, сами понимаете, тренировались, тренировались и тренировались. А там же как? При таком режиме без травм и растяжений обойтись практически невозможно. Вот и пришлось освоить. Волей или неволей. Кстати! Вы, я слышал, по ночам стонете и зубами скрипите. Почки беспокоят?

— Они… — неохотно пробормотал дед.

Васильев видел, как дважды в день старика увозят на каталке на какие-то процедуры. Лекарский дар сновидца позволил увидеть явные неполадки в области почек, но что именно — здесь Плехову не хватало ни знаний, ни умений.

— Х-м-м… Видите ли, Яков Кузьмич… Я, кроме массажа, еще кое-что могу. После «физо» сослуживцам часто помогать приходилось. У меня немного лечить получается. Почему так? Точно сказать не мог. Вроде бы прадед у меня был костоправом хорошим, так родные рассказывали. Да и бабка по линии отца тоже что-то такое умела: и травами людей лечила, припарками, да и прочими… Заговорами. Я, как комсомолец, в это не сильно-то и верю, но… Люди говорят, что получается у меня что-то. Боль, говорят, хорошо снимать умею.

— Да? — довольно скептически протянул сосед, — Ну, ладно. Давай попробуем. Я чего только в своей жизни не насмотрелся, бывали и странности всякие. Лекари разные, шаманы северные… Что делать-то надо?

— На живот лечь и поясницу оголить.

Покряхтывая, сосед выполнил требования. Зачем Плехов предложил деду свои услуги, он и сам не очень понимал. То ли чтобы расположить того к себе, то ли чтобы попробовать, как работает дар в здешних условиях. А может, и то и другое…

«И можно без хлеба!» — пробурчал кто-то внутри голосом Евгения Леонова ака Винни-Пух.

«Нет, разговаривать с самим собой иногда можно. И даже — нужно. Вдруг тот, внутренний, что-то путное предложит? А в условиях, когда внутри тебя живут еще двое — Васильев-молодой и Васильев — старый, так и вообще, целую дискуссию развернуть можно. Только бы „крышей“ окончательно не съехать!».

Плехов привычно для себя растер руки, согревая пальцы и ладони. Кожа старика на пояснице была дряблая, бледная и отдавала в синеву.

«Красивых женщин-то разминать куда приятнее: и для глаз, и для рук. И для ума, особенно того ума, что ниже основного расположен. Хотя здесь еще вопрос — какой ум у молодых мужчин является основным — нижний или верхний!».

В процессе старик замер, как будто прислушиваясь к себе, только громкое сопение выдавало то, что он еще жив. Плехов, а точнее — теперь уже Васильев, особо не напирал ни с массажем, ни с вливанием силы, помня слова своего учителя из первого сна: переборщить, значит — навредить. Но и этот десятиминутный сеанс принес результат, сосед зашевелился, хмыкнул:

— Смотри-ка ты, а боль-то и впрямь ушла.

Потом осторожно сел на кровати, помолчал, оценивая свое состояние:

— Видно, и правда что-то умеешь.

Васильев не был убежден хоть в сколь бы то ни было положительном и продолжительном результате: все-таки и болячка это была явно застарелой, да и возраст пациента не особо располагал к мечтаниям о полном излечении. О чем он прямо и сказал деду. Тот кивнул согласно, мол, сам понимаю.

Серега стоял возле окна размышляя… Да ни о чем не размышляя, просто пялился через стекло в скверик, куда выходила эта стена здания. Скверик был откровенно мал: от здания до чугунного забора госпиталя метров пятнадцать-двадцать, не более. Голые стволы рябин и берез, остатки грязного снега повсюду. Сторона, как уже понял Васильев, была теневая, не солнечная, а потому и снега здесь еще хватало. По словам-то окружающих выходило, что последние несколько дней выдались откровенно теплыми, солнечными, и снег сходил везде, буквально на глазах, заполняя улицы потоками талой воды. Об этом же — о долгожданном тепле — говорил и топот каблучков по утрам и вечерам, когда приходил и