Поднебесный дворец - Филиппа Райс

сущность магии, ее колыбель. Волшебное царство. Вероятностное измерение. Резервуар существует в своей, смежной реальности. Входя в состояние транса, волшебник способен попасть в это измерение и манипулировать накопленной там силой. В Резервуаре допустимо все, что только можно представить. Задача волшебника – перенести магическую концепцию в реальный мир. Для человека это сложно. Волшебник должен связать заклинание, созданное в ничем не ограниченном источнике Резервуара, с каким-то объектом или действием в реальности. С жестом, нарисованным символом, набором звуков или слов. Когда связь установлена, волшебник материализует заклинание при помощи своей воли и внутренней силы.

Резервуар занимает большее пространство, чем весь мир. Он почти безграничен. Человеческий разум не способен объять его целиком. Чтобы, погружаясь в транс, вернуться в то место в Резервуаре, где ты уже бывал, волшебники создают специальные карты. Эти карты тщательно хранят и оберегают, ведь, утратив координаты, вряд ли сможешь когда-нибудь попасть туда же. Обученные волшебники пользуются Резервуаром уже тысячи лет, но еще никто случайно не натыкался там на следы других магов. Настолько Резервуар велик.

Резервуар был местом нашего обитания. Источником магии, необходимой нам, чтобы расти и развиваться. Когда люди обнаружили его, все изменилось.

Глава двенадцатая

Дорогая Бабуся!

Тебе наверняка не терпится узнать, как я освоилась во Дворце. Увы, по-моему, освоиться во Дворце невозможно. Это настоящий лабиринт, где даже на короткую прогулку нельзя выйти без плана. До Болотона рукой подать, но кажется, будто он далеко-далеко. Люди здесь не такие, как в Болотоне. Все носят яркую униформу, только я продолжаю ходить в повседневной одежде. Дворец – словно другая страна, уместившаяся в одно большое здание. Я познакомилась с девушкой по имени Венда, которая родилась здесь и нигде больше не бывала. Тут таких много. Некоторые семьи вот уже несколько поколений живут и работают во Дворце. При этом обитателей Дворца нельзя назвать сплоченным обществом. Все работники разделяются по специальностям. Между представителями разных профессий может быть целая пропасть. Волшебники и неволшебники игнорируют друг друга и даже презирают. Мне сложнее всего, потому что я не знаю, на чьей стороне должна быть. Я вроде бы работаю с магией, но чародеи и маги очень грубы и неприветливы. Бабуся, тебе бы они тоже не понравились. Но не переживай, я более или менее справляюсь. Работа есть. Вот допишу письмо и снова за нее возьмусь. Не поверишь, я вяжу одеяло. Пятнадцать на двадцать квадратов, каждый с разным узором. Его нужно будет зачаровать с помощью рун. Оно должно хорошо согревать, поэтому я украшаю его рунами, символизирующими всякие теплые предметы: очаг, котелок, солнце, свеча и так далее. Надеюсь, выйдет по всем правилам, и одеяло будет насквозь волшебным!

Как дела в магазине? Я часто тебя вспоминаю и гадаю, справляешься ли ты без меня. Не слишком ли разросся огород, не докучают ли навязчивые посетители? Во Дворце кормят разными вкусностями, но я скучаю по твоему фирменному пирогу с форелью. Здесь такого нет. Бабуся, я держу ухо востро, как ты всегда советовала. Скоро напишу еще.

Целую,

Ивни.

Ивни не отлынивала от вязания, работая над одеялом прорицателя каждый день. Пока она вязала, механическая сова монотонно начитывала магические книги. Ивни почему-то не решалась писать Бабусе о магии. Магия по-прежнему была для нее в новинку. Резервуар стал для нее настоящим откровением. Ивни не терпелось самой войти в транс и исследовать Резервуар, но до нужной главы сова еще не дошла. Другим откровением стало то, что Ивни до сих пор в действительности пользовалась исключительно народной магией. Магией низшего сорта, какой не пристало заниматься обученным волшебникам. Она применяла древние руны, кем-то когда-то привязанные к Резервуару. Об этом тоже не стоило рассказывать Бабусе. Очевидно, все это время Ивни неосознанно следовала рецептам, хотя самой ей так не казалось. Она записывала свои варианты. Меняла компоненты, экспериментировала, пока не выходило что-то новое. Ей лишь не хватало опытного наставника, который объяснил бы, как это работает. Наставника с полноценным образованием.

Вечерами Ивни навещала мастера-заклинателя – тот по-прежнему лежал в глубоком забытьи. Она садилась у его постели и докладывала о проделанной работе.

– Сегодня связала еще десять квадратов. С рунами и тому подобным. Когда сошью все квадраты вместе, перейду к заклинанию. Ты тоже так делал?

Мастер-заклинатель лежал молча и неподвижно.

– К вечеру у меня устали руки, поэтому я решила позаниматься с совой. Мы читаем весьма поучительную книгу. Теперь я лучше понимаю, почему мои заклинания срабатывали. Но твои рецепты все равно для меня сложноваты.

Мастер-заклинатель продолжал лежать точно так же.

– Надо бы еще раз пересмотреть заказы, вдруг найду что-нибудь, что теперь смогу сделать.

Мастер-заклинатель по-прежнему не шевелился и не реагировал.

– Ну да. Не хочется, чтобы ты очнулся и сразу оказался завален работой. Попробую что-нибудь сделать. Многие заказчики уже заждались. Ты-то наверняка все вовремя делаешь. По-другому я не представляю.

Мастер-заклинатель упорно отказывался подавать какие-либо сигналы.

– Сделаю, что смогу. Наверное, стоит уведомить заказчиков, что они не скоро дождутся своих вещей. Хотя бы из вежливости. Согласен?

Мастер-заклинатель не ответил.

* * *

Очевидно, мастеру-заклинателю нельзя было ничем помочь. Только дождаться, пока истечет срок действия сонного зелья. Ивни нашла его рецепт в одной из папок в шкафу. Согласно описанию, это зелье не просто погружало того, кто его примет, в глубокий сон, но и позволяло длительное время оставаться без питания. Неделя в волшебном сне равнялась десяти минутам обычного сна. Мастер-заклинатель даже соорудил для зелья специальный флакон в форме песочных часов. Ивни попросила врача показать ей зелье – вдруг получится отыскать подсказку или понять, не испортил ли кто-то волшебное снадобье. Но врач не знала, где флакон. Оставалось только ждать. Ивни продолжала навещать мастера-заклинателя, систематизируя новую информацию в голове столь же аккуратно, как мастер-заклинатель – свои записи. Ей хотелось написать об этом Бабусе, но опасения взяли верх. Происшествие выглядело крайне подозрительно, и Ивни тоже могла оказаться в опасности.

«Это глупо, – думала она. – Я веду себя как дура. Неужели у меня мания преследования из-за подглядывающих статуй?»

Тем не менее она не стала рисковать и ни о чем не написала.

* * *

Чтение записей мастера-заклинателя позволило Ивни отчасти понять его отношение к остальным обитателям Дворца. Все его рецепты и чертежи были щедро приправлены комментариями личного свойства. Похоже, мастер-заклинатель по тем или иным причинам держал зуб абсолютно на всех. Шеф-повар слишком высокомерен, конюшая ленива и неопрятна, миссис Тыквин