"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

Оглядевшись, она зачем-то добавила:

– Да. Уже утро. Как ты сюда попала?

– Мы шли через «изнанку», – торопливо ответила Линда. – Я и… мой друг. Нас вел зеленый луч, я думала, это ты нас позвала.

Ли покачала головой.

– Да. Да, наверное, я. Прошлой ночью… Нет, погоди, прошло уже две ночи.

Она взглянула на солнце, словно ожидая, что на его изумрудном диске вспыхнет электронный часовой циферблат.

– Мы пришли сюда прошлым утром, – выдохнула Линда. – Мне столько нужно тебе рассказать. Давай синкнемся, это будет быстрее.

Она привычно подняла руки, как при детской игре в ладошки. Психикам не нужен физический контакт, но они так привыкли, еще когда Ли жила на Земле и в тот единственный раз, когда вернулась из своих звездных странствий. Прижать к ладони ладонь и синхронизировать память. Они всегда так делали. Но сейчас Ли отстранилась.

– Прекрати эти детские штучки, Линни. Я уже не твоя игрушка.

Линда вскинула брови.

– Что?

– То, что слышала. Мы не на Земле и даже не в Солнечной. Мы на Периферии, здесь у клонов равные с людьми права. И я не хочу, чтобы ты лезла мне в голову.

Как будто слов было недостаточно, она закрылась – выставила глухую психическую защиту, как перед чужим. Как перед врагом. Это было обидно до слез.

Кажется, злые слезы и выступили у Линды на глазах, потому что она стукнула кулаком по сырой от близости реки земле и заорала:

– Я так спешила к тебе! Готова была лезть в ад, чтобы тебя спасти! Мне казалось, ты зовешь на помощь, ждешь, что я тебе помогу…

Ли незнакомо усмехнулась. Это была ее, только ее усмешка, а ведь прежде они были словно отражения друг друга.

– Поможешь? Ты отправила меня в миссии, согласившись на то, что мне сотрут часть памяти, зная, что я могу умереть, что скорее всего умру. Но внезапно ты так обо мне заботишься? Ну, хорошо, давай обнимемся, сестренка, и вспомним лучшие времена, когда твой папаша на кухне лапал меня за задницу, а ты делала вид, что ничего не замечаешь…

Она широко развела руки, не прекращая неприятно ухмыляться.

– Не было этого! – рявкнула Линда. – Папа к тебе всегда относился как ко второй дочери!

– Откуда тебе знать? – хмыкнула новая, незнакомая Ли. – Ты же всегда была озабочена только собой.

Две женщины, так похожие друг на друга, какое-то время обменивались яростными взглядами. Наконец Ли отвела глаза.

– Ладно, не было. Густав был хороший мужик. Надеюсь, твоя матушка еще не проела ему череп.

Отвернувшись от Линды, она взглянула на реку, несущую желто-бурые воды с севера на юг, к другой, намного большей реке.

– Все? – немного погодя спросила Ли. – Ты убедилась, что со мной все в порядке? Можешь возвращаться назад, и друга своего прихватить не забудь.

Линде показалось, что она снова расплачется. Нет у нее никаких друзей. Уж точно не Варгас, а теперь, оказывается, и не Ли.

– Его нет.

– Что?

– Его нет! – уже громче, на грани истерики, выкрикнула она. – Поперся в лес и напоролся на Ягуара.

Эта новость заинтересовала Ли, кажется, куда больше, чем появление ее двойника. Она снова нахмурилась, словно что-то прикидывая.

– Напоролся на Ягуара? На Уцана-Уби, Белого Ягуара, хранителя подземного мира? И что случилось? Ягуар его убил?

– Если бы, – горестно ответила Линда.

– Что тогда?

– Теперь он сам Ягуар! – проорала, потеряв всякое терпение, Линда. – И мне надо его выручать, потому что он тащил меня через чертову пустыню, чтобы я, дура, спасла тебя! А я его терпеть не могу, и с Ягуаром не справлюсь, и зачем-то трачу тут время с тобой…

Она все-таки разрыдалась, закрыв руками лицо. Она не видела, что делает Ли, но через какое-то время ощутила прикосновение. Не объятие, как ей бы хотелось, просто клон тронула ее за плечо.

– Какой же ты все-таки еще ребенок, Линни.

Кажется, это она уже от кого-то слышала. От кого?

– Ладно, кончай сидеть тут в грязи. Пошли спасать твоего друга, который не друг, от ягуара, который не ягуар. Все равно, кажется, мне надо передать ему послание от одного Синего Ворона.

В голосе Ли явственно читалась насмешка, но это было уже намного лучше, чем ненависть или презрение.

– Как, кстати, его зовут? Не называть же мне его «господином» или «тем, для кого творец сущего всего лишь пища»?

Последнюю фразу Линда не поняла, но, шмыгнув носом и утерев дурацкие слезы, ответила:

– Его зовут Андрей.

Интерлюдия

Разочарование Уцана-Уби

Ягуар крался к деревне, однако вышел к ней только на рассвете. Он не любил солнечный свет, ибо сам олицетворял тьму подземелья, тьму загробного мира, и потому взобрался на дерево, растянулся на толстой ветке и совсем уж собрался лениво смежить веки, но тут что-то привлекло его внимание. С дерева, стоящего на невысоком утесе в верховьях реки, открывался неплохой вид на людской поселок. Оттуда пахло, как всегда пахнет от людских поселений, – кровью, пищей и дымом. Хотя нет, кровью пахло гораздо сильней, чем обычно.

То, что увидел Ягуар, ему не понравилось.

Для начала его взгляд привлекли освежеванные, примотанные к крестам трупы Его воинов. Никто не смел прикасаться к верным, кроме их господина. Вороны расклевывали мясо повешенных, обезображенные черепа ухмылялись, глядя на восток, на север, на запад и на юг.

Далее, не только верные, но и все жители человеческого поселения были мертвы. Все те, чью плоть он собирался разодрать и пожрать во славу себя, чьи черепа раздавить, тела выпотрошить, все души и сладкий нектар боли и страдания, что он хотел для себя, – все было кончено.

Кто-то успел сюда раньше него.

Кто-то из братьев уже сжал человеческую сытную жатву.

Ягуар зарычал и выпустил когти.

Тоналпокль, должно быть, это он, тот, что ходит в сумерках и крадет детей из хижин.

Кто еще мог быть столь жаден и столь труслив?

В центре деревни, на площади перед святилищем, высилась гора трупов. Какой-то высокий человек стаскивал их, укладывал, возводя вторую пирамиду, но уже из людских тел. Все выше и выше, выше и выше. Кажется, он всерьез собирался сравнять этот новый храм с каменным зиккуратом.

Щуря полуслепые в ярком солнечном свете глаза, Ягуар пытался разглядеть этого, высокого. Точнее, не его, а то, что тащилось за ним следом. У человека была нечеловечески огромная тень, и тень эта карабкалась по ступеням свежеотстроенного святилища, перебирая гибкими щупальцами, – как будто намеревалась возлечь на квадратной площадке