"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

а с настоящим Леонидом Варгасом, братом Андрея. Они жили в доме родителей Леонида, в чистеньком и новом районе Дурана, предместья Гуаякиля. И у них был сын. Резвый крепыш, черноволосый кудрявый шалун, которого в честь дяди назвали Андресом. Ей снилась счастливая, спокойная жизнь: череда семейных праздников, дни рождения с гостями и пиньятами, уютные посиделки у камина на Рождество, со сваренным ей собственноручно глинтвейном по надежному маминому рецепту. Никакого сумасбродства, никаких фейерверков, чучел Старого Года в саду и сжигания старых вещей, только добрые, проверенные временем традиции. Иногда Лео снимал со стены гитару и играл – не так виртуозно, как его брат, но все же очень неплохо и душевно.

Плохо во всей этой истории было лишь одно. Она совсем не любила Леонида. Ночами, когда Линни думала, что сын и муж спят, она выходила на веранду с видом на гору и ждала, ждала… неизвестно чего. Зачастую у нее в руках был бокал вина. Не единственный за вечер.

Однажды так и не уснувший Леонид вышел следом за ней и обнял за плечи. Она подавила желание отстраниться, но муж все равно что-то почувствовал.

– Я знаю, кого ты ждешь, – сказал Лео. – Он не придет. А если придет, то не за тобой, а за нашим сыном.

– Ты знаешь, что Андрес не наш сын. Не мой и не твой.

– Я помню. И все же не хочу, чтобы его у нас забрали. А теперь иди в дом. Становится прохладно.

И действительно, повеяло холодом, хотя откуда бы взяться холодному дуновению жаркой эквадорской ночью? И все же ей не хотелось уходить с веранды, потому что в темном в этот поздний час доме ее не ждало ничего хорошего.

– Погоди.

Тогда Лео – такой высокий, мускулистый, совсем не похожий на брата – потянул ее за плечи, потянул туда, в распахнутые французские двери спальни, откуда несло холодом. Она вскрикнула, забарахталась…

И проснулась.

* * *

Ее действительно куда-то волокли. В щели пробивался травянистый утренний свет. В первую секунду Линни решила, что ее схватил ягуар, и приготовилась завопить от ужаса, но рот ей зажала человеческая рука. В следующее мгновение она уже очутилась снаружи и поняла, что ее бесцеремонно тащат по земле, ухватив за ворот комбеза. Ноги волоклись по пыли. Она заколотила ими, попыталась затормозить. Ее грубо тряхнули.

– Лучше без шума, дорогуша, – произнес где-то над головой голос атланта. – Не стоит будить сестричку, у нее была бурная ночь.

– Какого хрена, – вызверилась Линни, поняв, что рот ей уже не зажимают. – Отпусти меня!

– Неужели ты думаешь, что это так легко?

Как ни странно, атлант ее действительно отпустил, от чего она грохнулась плашмя в пыль и пепел, оставшиеся на площади со вчера. Солнце стояло уже довольно высоко над лесом. От зиккурата – почему-то Линни подумалось, что это гробница, – падала резкая ступенчатая тень. Хищные птицы убрались, на небе не было ни облачка. Чудный день.

Она села. Атлант присел рядом, глядя на нее с бесконечно глумливым выражением.

– Ты, дорогуша, часть моего плана, и, конечно же, я тебя не отпущу. Но и тащить тебя мне лень…

Договорить он не успел, потому то Линни сорвалась с места и задала стрекача, направляясь к ближайшим зарослям. Пробежать она успела ровно три шага, после чего ее хлестнул мысленный приказ: «Стоять!»

Противиться ему было не в ее силах.

«Ноги в руки и пошла в клетку».

Она подняла голову. Клетка на вершине пирамиды, клетка из цельных бревен. Предназначенная явно не для нее и в целом уже понятно для кого. А она кто, кусок мяса в капкане? Приманка?

– Давай, давай, топай, – уже вслух и даже дружелюбно проговорил атлант.

И ноги сами понесли ее через горячую пустую площадь, пахнущую смертью и гарью, вверх, по ступеням, на самую макушку чертова зиккурата. Ступени были разрисованы знаками. Бурыми знаками. Начертанными, равнодушно подумала Линни, не иначе как кровью деревенских жителей, не своей же кровью он все здесь расписал. Почему она не заметила вчера? Почему они с Ли не заметили?

– Залезай, – подхлестнул голос из-за спины.

Ей пришлось пригнуться, чтобы войти в низкую дверь, сделанную явно не под рост человека. Однако в самой клетке можно было выпрямиться во весь рост. И там стоял алтарь… что-то вроде алтарного камня, покрытого символами и тоже измазанного кровью. Кровь была везде, пентаграммы, индуистские мандалы и другие, неизвестные ей символы. Линни замутило.

Атлант, вошедший следом, снова бесцеремонно взял ее за шею и толкнул в угол. Там, примерно на высоте четырех футов, к бревнам-прутьям крепились две кожаные петли. Тот, кого звали Леонидом, засунул ее руки в эти петли и затянул полоски кожи на запястьях. Было больно, но в меру. Руки неудобно торчали над головой. От них отхлынула кровь, по пальцам побежали первые острые иглы.

– Зачем я тебе? – безнадежно спросила она. – Думаешь, Варгас примчится меня спасать, и тут-то ты его и схватишь? Не примчится…

Атлант снова опустился рядом на корточки, так, что его глаза оказались почти вровень с глазами Линни.

– Спасти или сожрать, это вопрос. Но что примчится, точно.

– Почему?

Любые вопросы казались бесполезными, однако надо было как-то протянуть время. Не дать ему сделать то, что он, очевидно, собирался сделать.

– Почему?

Атлант чуть склонил голову к плечу, словно задумавшись над формулировкой. Лицо его после бессонной, судя по всему, ночи (с Ли?) выглядело свежим и юным, куда моложе, чем лицо священника в записи. Сейчас он вполне сошел бы за младшего, а не за старшего брата Андрея.

– Видишь ли. Наш братик – создание довольно странное. Я и раньше это знал, но думал, что человеком он будет более… ординарным. Я тут вдоволь покопался в памяти почтенного отца Леонида, и, скажу честно, это было захватывающе.

Сощурив темные глаза, он направил их на стремительно бледнеющий диск солнца. Звезда Лейтена катилась к полудню. Тени становились короче, воздух жарче, от кровавых узоров поднималось отчетливое зловоние, привлекавшее новых мух.

«Как в цирке», – подумала Линни.

В Швеции, в Стокгольме, остался последний цирк с настоящими животными. «Зеленые» чуть пеной не изошли, пытаясь его закрыть, и закрыли, когда Линни стукнуло десять. Однако она еще помнила этот запах, запах сена, опилок и тяжелую звериную вонь от клеток. Здесь пахло примерно так же.

– Видишь ли, дорогая… свояченица? Так, кажется, это у вас называется? Или просто звать тебе сестренкой? Пожалуй, да, сестренкой, так мне нравится больше. Все мы тут одна большая семья…

Атлант улыбнулся, и Линни подумала, что он совершенно чокнутый.

– Так вот, Дар