"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

у нашего братика прорезался очень рано и очень сильно. Инферно сжигает носителей, постепенно, изнутри, если его, конечно, не выплеснуть наружу. И Андрея он сжег практически дотла. То, что там осталось… так, угольки. Но братику надо было как-то жить в человеческом обществе, не грызть же прохожих за ноги и не выть на луну. И он с юных лет отстроил себе систему правил. Принципов, которым нельзя изменять. Не убивать невиновных. Помогать тем, кто нуждается в помощи. Не изменять своему слову. Вся эта богатая сокровищница вашего фальшивого гуманизма и вашей лживой морали…

– Разве это так плохо? – слабо улыбнулась Линни.

Атлант перевел взгляд на нее, и она пожалела, что вообще заговорила.

– Неплохо, конечно. Только все это обманка. Не чувствует наш братик ничего, кроме обиды и злости на весь мир. И тебя никогда не полюбит, так что, может, оно и к лучшему.

С этими словами он вытащил из-за спины длинный обсидиановый нож. Взвесил его в руке, словно что-то прикидывая.

– Ты убьешь меня? – хрипло спросила Линни, надеясь, что голос не слишком дрожит.

– Нет, зачем. С этим и братик справится. А если и не справится, не так важно. Но вот ножки тебе придется подрезать, больно резво ты бегаешь.

«Зачем?» – мысленно прокричала Линни. Ей и так не убежать. Ее часы сочтены. Зачем еще мучить, калечить? Но, похоже, атланту это просто нравилось. Двумя быстрыми движениями он рассек ее ахиллесовы сухожилия, на правой и левой ноге. Порезы были не особо аккуратными, хлынула кровь.

Линни закричала. Она кричала и кричала, как будто могла чего-то добиться этим криком.

Атлант встал, вытер нож и любовно оглядел свою работу.

– Что ж вы все так орете? Ты, этот дурень Лео у меня в голове, деревенские идиоты. Разве не сами вы хотите принести себя в жертву некой высшей силе, посвятить служению? Иначе зачем все эти культы и храмы, язвы, самобичевания, ритуальные убийства? Зачем эта ваша ЦТС?

– Пошел в жопу, – зло выдохнула она, оборвав крик.

– Вот, так уже лучше. Такой ты ему больше понравишься. Что ж, пожелаю братику приятного аппетита. Надеюсь, он услышал твои вопли и явится на закате. А пока не скучай.

Атлант выступил из клетки, оставив открытой дверь, за которой наверняка пряталась какая-нибудь ловушка или запорный механизм.

«Андрей, не приходи», – мысленно взмолилась Линни, понимая, что ее мольбы тщетны.

* * *

Он пришел на закате, когда последние лучи отгорели на вершине горы. Небо затянуло облаками цвета прудовой тины. Птицы, весь день оравшие в зарослях у реки, замолчали, смолкло даже жужжание мух.

За день Линни полуослепла от ползающих по лицу насекомых. Она мотала головой туда-обратно, отгоняя особо назойливых, но они все лезли и лезли. Опять мучительно хотелось пить, губы пересохли, в горло словно насыпали смесь соли и песка. Руки окончательно онемели, как будто их высекли из камня.

В те моменты, когда удавалось сфокусировать зрение, она смотрела на запад. Там синел высокий утес с росшим на нем корявым, раскидистым деревом. Ближе к скалам приглушенно ревел водопад. Что-то привлекало ее в этом дереве и в этом утесе, в нем чудились и надежда, и опасность.

Еще она размышляла. Она думала, как убраться с этой проклятой планеты. Если допустить, что Андрей придет, если он будет больше человеком, чем зверем, если… Слишком много «если», надеяться на «изнанку» она не могла. Значит, нужен был другой способ. К вечеру план созрел в ее голове, настолько безумный, что даже ей понравился. Она ухмыльнулась, вызвав недовольное жужжание.

В этом момент что-то изменилось в окружавших деревню тенях. Свет, мутный, как на дне болота, сыграл с ней злую шутку, и в первую секунду почудилось, что от скал идет человек. Нет. Огромный пятнистый зверь, похожий на земного снежного барса, только раза в два больше, мягко спрыгнул на землю с каменной гряды и двинулся к людскому поселению.

Он шел сторожкой походкой, словно чувствуя засаду. Ему надо было пересечь площадь, открытое пространство, и на границе он помедлил, будто ожидая подвох. Но ничего не двигалось в поселке. Хижины были пусты, наддверными циновками – там, где они остались висеть над входом, – играл ветер. Разбросаны и разбиты были большие котлы, в которых деревенские готовили еду. На месте строительного лагеря остались лишь мусор и гарь, и даже вечные тощие собаки давно сбежали в джунгли, напуганные тем, что здесь на самом деле произошло.

Ягуар ступил на площадь и двинулся дальше.

– Не подходи сюда! – крикнула Линни, а точнее, хрипло прокаркала.

Зверь поднял голову и уставился на нее. Ничего человеческого не было в его золотых огромных глазах.

– Пошел вон!

Должно быть, атлант, прятавшийся в хижине, – кстати, как там Ли, радуется, что наконец-то избавится от хозяйки? – животики надорвал от смеха. Прогонять криком голодного зверя – все равно что заливать спиртом огонь.

Ягуар ступил на лестницу. На секунду Линни показалось, что кровавые узоры на полу клетки и на алтаре сдвинулись, налились золотым пронзительным светом, но, может, это шутило с ней шутки ослабшее зрение. Через секунду все стало таким же, бурые росписи в болотно-зеленых сумерках.

Зверь подошел к дверце и заглянул в клетку. Его глаза светились зеленью и золотом, главными цветами этого мира, он был здесь хозяином сто тысяч веков. Его поили кровью и кормили людским мясом, требовали покровительства и защиты. Может, изначально он и не был таким, но таким его сделали те, кто ему поклонялся. Богом подземного мира, пожирателем человеческой плоти, архонтом, утратившим разум и память… Откуда пришла эта мысль?

«Зачем все эти культы и храмы, язвы, самобичевания, ритуальные убийства?»

Наверное, вот за этим.

Ягуар вступил в клетку.

– Нет, Андрей, нет, – выдохнула Линни. – Пожалуйста, нет!

Она бессильно задергалась в кожаных петлях, но только разбередила раны на ногах. Снова полилась кровь. Зверь принюхался и сделал еще шаг.

– Пожалуйста, нет!

Зверь моргнул, сердито зарычал, оскалил клыки… и вывернулся наизнанку.

Интерлюдия

Джеймс О’Тул

Джим пребывал в сладостном забытьи, но если ты часть ИИ корабля, это не значит, что ты не можешь мыслить и мечтать. Например, он велел Монти утилизировать всех клонов высокомерной сучки Линды Свансен, всех, кроме одного, как и положено по статуту об эксплуатации. Сучка Свансен с самого начала миссии заглядывалась на эту оглоблю, отца Леонида, и уж конечно не интересовалась механоргом (хотя знавал Джим дамочек и с такими наклонностями). И все же, думал в своем стазисе Джим, как сладко было бы вытащить клон из криокапсулы и всадить ей.