Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Коронные трубы в боевой ряд не ставить, — сказал я. — Только тренировка. Проверенные бронзовые и вальеские стальные идут первыми. Кто зарядит полуфабрикат настоящим зарядом без моего приказа, тот останется без руки, если труба лопнет, и без звания, если выживет.

Рыжий сотник покосился на Грейва. Грейв кивнул.

— Записать, — сказал он писарю.

Писарь заскрёб пером. Чернила густели от холода, и он дважды тряхнул пером над землёй.

К полудню поле начало пахнуть мокрой кожей, дымом и конским потом. Пехота копала мелкие канавы поперёк возможного хода щитов. Не окопы. Канавы. Лопаты звенели о камни, люди матерились, потом переставали, когда рядом проходил Грейв. Вальеские пушки стояли левее, на площадке из утоптанной земли и жердей. Лафеты за ночь просели, колёса пришлось подбивать клиньями. Пушкари ворчали на глину, но работали.

Сольд стоял у меня за спиной и щурился на другой берег.

— Там двое, — сказал он.

— Маги?

— Один точно. Второй, может, держит амулет. Дар идёт рвано.

Я посмотрел туда, куда он показывал. За рекой, между ивами, шевелились серые пятна. Глаз цеплялся за дымки костров, за мокрые ветви, за людей у воды, но ничего цельного не давал. Грейв был прав: после первой проверки они больше не выйдут на чистое поле для Раста.

Крис спустился к нам от передовых. На сапогах у него висела глина, на рукаве тянулась свежая царапина от ивняка.

— Ниже мельницы движение, — сказал он. — Не там, где вчера. Правее на три сотни шагов. Тащат низкие щиты, на полозьях. Перед ними корзины с мокрой соломой. Ещё верёвка, длинная. Узлы есть.

— Опять мерят, — сказал Вейн.

— Теперь под прикрытием.

Грейв повернулся к батарее.

— Пушки?

— Рано, — сказал я.

Он медленно перевёл на меня глаза.

— Объясните.

— Если сейчас ударим по дыму, они узнают, что мы боимся дыма. Пусть выйдут к меткам. Пусть покажут, что прикрывают щитами.

— А если они успеют к складке?

— Тогда вы будете правы, и я запишу это первым.

Грейв усмехнулся одними губами.

— Щедро.

Дым появился через четверть часа. Низкий, жирный, с запахом мокрой травы и смолы. Он полз не на нас, а вдоль берега, прикрывая движение у самой воды. За ним стукнуло дерево. Потом ещё раз. Таренцы тащили не один щит, а целую низкую стенку на полозьях. Сначала я увидел верхние кромки, потом руки на поперечинах. Людей было не меньше двенадцати. За ними шли двое в коротких плащах. Один держал руку у груди. Второй нёс шест с петлями верёвки.

— Маг слева, — сказал Сольд. — Не первый. За вторым щитом.

Раст уже лежал у правого края нашей линии. Грит рядом с ним держал ствол на сошке, Брен чуть дальше поправлял коробку с колпачками под полой плаща. Фольк был в центре, с кремнёвым, и шептал что-то молодому стрелку, у которого губы стали белыми.

— Не тратьте на плащи, — сказал я. — Щиты, руки, полозья. Раст, ждёшь колено или ось.

— Вижу левый полоз, — ответил он.

Дым сдвинулся, и щитовая стенка вышла к двухсотпятидесяти. Далеко. Слишком далеко для большинства. Один молодой из первой сотни всё равно вскинул ружьё. Вейн ударил его по стволу вниз.

— Метка! — рявкнул он. — Смотри на метку, не на страх.

Тот вздрогнул и опустил приклад. Второй ряд за его спиной подался назад. Третий, наоборот, шагнул вперёд, потому что люди всегда лезут туда, где страшнее, если им не дали точной работы.

— Третий ряд — колено, — сказал Вейн. — Сумки открыть. Патрон в руку. Без команды не вставать.

Грейв слушал. Я видел, как он не вмешивается усилием воли. Старый командир привык командовать сам, и сейчас ему приходилось смотреть, как его люди слушают чужой порядок. Неприятная работа.

Щиты дошли до двухсот. Верёвка с узлами вылетела вперёд, свинцовая бусина ударила в грязь. Человек с шестом потянул её на себя, считая шаги по узлам. Вот в него стоило стрелять. Не в мага. Не в командира в красивом плаще. В человека, который превращал поле в чертёж.

— Грит, верёвка, — сказал я.

Грит выдохнул и выстрелил. Колпачок хлопнул сухо, без кремнёвой задержки. Человек с шестом дёрнулся, упал на бок, верёвка выскользнула из рук. Не мёртвый, наверное. Раненый. Достаточно.

Дым перед щитами сжался мутной стеной. Маг поднял заслон поздно и не туда: он ждал пули в себя.

— Раст.

Раст выстрелил почти сразу. Левый полоз щита хрустнул, стенка перекосилась. Двое таренцев навалились плечами, пытаясь удержать её ровно, и открыли ноги. Фольк ударил кремнём из центра. Выстрел вышел с задержкой, но пошёл низко. Один из тех, кто держал щит, сел в грязь и схватился за бедро.

Они ответили.

Из-за дыма щёлкнули арбалеты. Один болт ушёл высоко и впился в землю за пушками. Второй попал в третью сотню, не в стрелка, а в подносчика воды. Парень упал на колено, уронил бурдюк и обеими руками схватил древко у бедра. Его сосед бросил сумку и потянулся к болту.

— Не трогать! — крикнул Крис. — Жгут выше. Ремень, не болт.

Парень с сумкой застыл, потом выдернул ремень из-за пояса. Руки у него тряслись так, что он не сразу попал ремнём вокруг ноги. Крис уже был рядом, прижал раненого к земле коленом, чтобы тот не дёргался.

Щитовая стенка снова пошла вперёд. Медленно, боком, к складке, где поле падало к воде и наши двести шагов сокращались до ста пятидесяти. Если они туда дойдут, завтра придут ночью сделают дымовую завесу уже там.

— Теперь пушки, — сказал Грейв.

Я кивнул.

— По правому краю дыма. Не по центру.

Грейв поднял руку. На батарее сработали быстро. Пушечный расчёт уже держал фитиль под колпаком от сырости. Короткая бронзовая пушка дёрнулась назад, лафет прыгнул на клиньях. Ядро ударило не в щиты, а перед ними, в мокрую землю у правого края. Грязь, камни и щепа пошли веером. Полозья остановились. Один таренец бросил поперечину и побежал назад, пригнувшись. Второй маг потянул дым на себя, но ветер сбил край, и поле ненадолго открылось.

Этого хватило.

Брен снял человека у задней поперечины. Не красиво. Пуля ударила в плечо, того развернуло, он повис на щите и повалил соседа. Щитовая стенка легла боком. Маг за ней вскинул руки, но Раст уже не стрелял. Он повернул голову ко мне.

— Маг открыт.

Я посмотрел на Грейва. Он смотрел на щиты, на наших, на дым, на раненого подносчика, которому Крис затягивал ремень выше