Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Нет, — сказал я.

Раст не спорил. Он убрал палец.

— Почему? — спросил Грейв.

— Далеко. Дым. Маг ждёт именно этого. Если Раст промахнётся, они узнают, сколько ему надо времени на второй. Если попадёт, узнают, кого надо убивать первым. Сегодня цель — не маг. Сегодня цель — их мерка.

Грейв сжал челюсть. Он хотел мёртвого мага. Любой командир хотел бы.

— Принято, — сказал он всё-таки.

Таренцы отходили плохо. Они бросили один щит, верёвку, две корзины с мокрой соломой и человека с простреленным бедром, который пытался ползти за остальными. Сольд напрягся, глядя на того, кто остался.

— Его маг сейчас дёрнет, — сказал он.

Маг действительно попробовал. Не телом. Даром. Я почувствовал не силу, а скользкий рывок по мокрой земле, как если бы невидимая рука потянула раненого за ворот. Раненый вскрикнул и проехал локоть по грязи.

— Прекратить, — сказал Грейв батарее.

Пушки замолчали. Раст не стрелял. Грит держал ствол, но не просил цели. Маг дотянул своего до дыма и исчез вместе с ним за ивняком.

Рыжий сотник выругался тихо.

— Надо было добить.

Крис, не поднимая головы от повязки, сказал:

— Вы сначала своего не угробьте.

Раненый подносчик уже не кричал. Он кусал рукав и смотрел в землю. Болт торчал из бедра, кровь шла ровно, не толчками. Повезло. Если в таком деле можно было говорить «повезло».

После отхода мы не пошли вперёд сразу. Грейв запретил. Сначала две пушки сменили угол, потом арбалетчики прошли к ивняку под прикрытием, потом Крис взял троих и принёс верёвку. Узлы были плотные, одинаковые. На одном конце свинцовая бусина, на другом маленькая костяная бирка с насечками. Не буквы. Мера.

Вейн держал бирку на ладони.

— Не солдатская работа, — сказал он.

— Нет, — ответил я. — Мастерская.

Грейв взял верёвку, провёл пальцем по узлам.

— Значит, у них есть человек, который считает поле.

— Есть.

— И он сегодня получил ответ.

— Часть ответа.

Грейв бросил верёвку на столик, который писарь принёс из штаба. Писарь уже не берег плащ. Подол был в грязи, на щеке сажа от пушечного дыма.

— Пишите, — сказал Грейв. — Первое: людей с трубами в бой не ставить. Второе: третий ряд держит раненых и стволы, а не лезет смотреть. Третье: пушки бьют край дыма, не середину. Четвёртое: если у врага верёвка, стрелять в верёвку и того, кто её держит.

Писарь записывал быстро. Перо наконец пошло ровно.

Я добавил:

— Пятое: каждый сотник к вечеру даёт список, у кого в ряду нет ружья, но есть смекалка. Этих ставим к стволам вторым номером. Не по росту. По спокойствию и смекалке.

Рыжий сотник посмотрел на своего раненого подносчика, которого уже уносили к лекарской телеге.

— А если спокойных мало?

— Тогда учим неспокойных стоять на месте.

Он хотел ответить, но не стал. Поднял сумку с патронами, которую бросил парень, отряхнул грязь и сунул другому солдату.

К вечеру поле выглядело иначе. Не лучше. На земле были канавы от пушечных выстрелов, чужая верёвка, сломанный щит, многие солдаты впервые поняли, что война не будет ждать полной выдачи оружия. У лекарской телеги стонал подносчик. На батарее чинили клин под лафетом. Раст чистил ствол сухой тряпкой, Грит считал оставшиеся колпачки в коробке, Брен ругался на грязь в замке, а Фольк заставлял молодого стрелка десятый раз подряд опускать ствол, прежде чем поворачиваться к соседу.

Грейв стоял рядом со мной у карты. На ней уже появились новые отметки: старая мельница, нижняя складка, место щитов, точка выстрела пушки, линия отхода.

— Первое поле, — сказал он. — Не бой. Проверка.

— Для них тоже.

— Они завтра проверят брод в другом месте. — Пока ещё глубоко, но малыми группами проходить можно.

— Да.

Он помолчал, потом ткнул пальцем в складку у воды.

— Здесь ночью поставим колья ближе. Не для красоты. Для ног. Пусть цепляются.

— И две корзины смолёной щепы на наш край. Если они пройдут брод, дадим огня снизу.

— Людей с ружьями хватит?

Я посмотрел на нашу линию. На тех, кто держал стволы. На тех, кто держал сумки. На тех, кто делал вид, что не смотрит на лекарскую телегу.

— Нет.

Грейв кивнул так, будто именно этот ответ и ждал.

— Тогда будем учить с тем, что есть.

Ночью пошёл снег. Мокрый, тяжёлый. Он гасил угли в корзинах, лип к плащам, забивал насечки на чужой верёвке. Вода у брода чернела между льдинами. На другом берегу горели костры Тарена, ровными линиями, без суеты.

Я сидел у входа в штабную палатку и сушил ладони над маленькой жаровней. Ожоги от колпачковой тянули под бинтами. Где-то далеко, в Валье, Бурт, наверное, слушал резец. В столице Гесс считал горны. Здесь, у реки, мы считали людей без ружей.

Счёт получался хуже, чем хотелось. Но он был честным.

Глава 8

Чужой инженер

Крис принёс трофеи после рассвета, когда мокрый снег уже перестал липнуть к плащам и лёг серой крупой по краю стола. Стол был не штабной. Штабной Грейв не дал пачкать. Писарь снял с разбитой повозки боковой борт, положил его на два ящика, и Крис разложил на нём чужую верёвку, костяную бирку, свинцовую бусину, обломок полоза и три мокрых клока кожи со щита.

Раненого подносчика унесли к лекарской телеге ещё ночью. Крис сказал, что парень выживет, если не начнёт дёргаться и если лекарь не полезет к болту грязными руками. Рыжий сотник после этого перестал спорить о третьем ряде. Он стоял у входа в палатку, держал свою дощечку под мышкой и смотрел на трофеи так, как смотрят на чужой капкан, в который уже попал свой человек.

Грейв пришёл не позавтракав. Вейн за ним, Сольд чуть позже. Сольд плохо спал. Под глазами у него были тёмные полосы, пальцы мёрзли даже в перчатках. Он взял костяную бирку, поднёс к лицу и положил назад.

— Дара нет, — сказал он. — Ни на верёвке, ни на щите. Обычная работа.

— Хорошая обычная работа, — сказал я.

Крис провёл ножом между узлами. Верёвка была из льна с конским волосом, тугая, пропитанная жиром. Мокрая, она не разбухла комом и не вытянулась. Узлы сидели ровно. Не по шагу солдата. По мерке, которую можно повторить в мастерской.

Я приложил к ней нашу рейку с делениями. Вейн сразу наклонился ближе.

— Между вторым и третьим меньше, — сказал он.

— Не меньше. Там узел двойной. Счётный. Кто держит верёвку, пальцами понимает, где сотня, где полторы, где две.

Грейв взял свинцовую бусину. Она была не круглая. С одной стороны её сплющили и процарапали короткую