Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 12 ФИНАЛ - Оливер Ло

Шестой раунд. Рыжебородый попытался перебить мой результат, направив усиленный импульс маны в чашу. Я почувствовал его воздействие за мгновение до того, как кубики коснулись сукна, и эта попытка вызвала у меня мимолётное сочувствие. Он вкладывал в манипуляцию всё своё мастерство, добиваясь максимальной суммы. Кубики выпали на семнадцать из восемнадцати возможных. Хороший результат. Зал загудел одобрительно.

Когда чаша перешла ко мне, я встряхнул её одним коротким движением запястья. Кубики внутри стукнулись о стенки, их траектории подчинились моему контролю с точностью, которую ни один шулер в этом зале, и ни в каком другом, не смог бы воспроизвести. Три кубика легли на сукно одновременно: шесть, шесть, шесть. Восемнадцать. Максимум.

Все за столом замолчали разом. Рыжебородый уставился на кубики, его улыбка замёрзла. Женщина-контролёр впервые за вечер моргнула, её взгляд метнулся к рыжебородому и обратно ко мне. Второй шулер перестал крутить монету.

— Святой Энки, — выдохнул торговец, проигравший мне трижды. — Ты колдуешь, что ли?

— Везение, — ответил я, подтягивая к себе выигранные монеты.

Седьмой раунд прошёл по тому же сценарию. Восьмой — аналогично. К девятому раунду стол начал привлекать зрителей, как я, собственно, и рассчитывал. Игроки с соседних столов отвлекались от своих партий и подходили посмотреть на человека, который выигрывал раз за разом с непринуждённостью, от которой у профессиональных шулеров дёргались веки.

Рыжебородый усилил воздействие, но каждая его попытка глохла, столкнувшись с моим контролем. Его магия влияла на вероятность, моя — на саму физику объектов. Разница между тем, кто просит кубики упасть определённым образом, и тем, кто заставляет их подчиниться. Мы были слишком разными.

Стопка монет передо мной выросла в солидную горку. Серебро с вкраплениями золотых кругляшей, поставленных смелыми игроками в надежде отыграться. Банкир считал мои выигрыши, и его масляные глаза постепенно тускнели.

— Хотите повысить ставки? — предложил я, обращаясь к столу в целом, но глядя на рыжебородого.

Тот промолчал, переглянувшись с женщиной-контролёром. Она едва заметно качнула головой в сторону барной стойки, где один из охранников уже отлепился от стены и направился к лестнице на второй этаж. Сигнал отправлен.

Я продолжал играть. Десятый раунд, одиннадцатый, двенадцатый. Мои выигрыши перестали вызывать удивление и начали вызывать напряжение. За столом осталось шестеро: трое шулеров, которые не могли уйти без команды, один упрямый торговец, решивший, что полоса везения рано или поздно закончится, и двое наёмников, игравших на чистом адреналине и последних медяках.

Стопка моих монет превратилась в аккуратную крепость из серебряных и золотых столбиков. Леон наблюдал из-за барной стойки, потягивая эль из высокой кружки, и по его спокойному виду я понимал, что парень контролирует обстановку.

— Впечатляющая серия, — произнёс голос за моей спиной.

Я обернулся. К столу подошёл мужчина, которого в зале до этого момента не было. Высокий, на полголовы выше меня, в дорогом камзоле из тёмно-бордового бархата с серебряной вышивкой по манжетам и воротнику. На длинных пальцах поблёскивали кольца, два на левой руке и одно на правой, и каждое из них несло в себе едва ощутимый заряд маны, артефактные перстни с неизвестными свойствами. Тёмные волосы зачёсаны назад, открывая высокий лоб и скуластое лицо с тонкими губами и глазами, в которых застыло выражение профессионального игрока — человека, оценивающего каждого собеседника как потенциальную ставку.

Он пришёл сверху, со второго этажа. Охранник наконец-то передал информацию, кому следует, и заведение выпустило своего лучшего бойца.

Мужчина обошёл стол, неспешно, позволяя зрителям оценить его появление, и сел напротив меня. Банкир моментально подобрался, его суетливые руки замерли, а масляные глаза обрели фокус. Рыжебородый шулер откинулся на стуле, уступая место старшему. Женщина-контролёр выпрямила спину и впервые за вечер позволила себе скупую улыбку.

Мужчина положил на стол тугой кожаный кошель. Монеты внутри звякнули тяжело, увесисто, золото к золоту. Он развязал горловину и высыпал на сукно горку золотых монет, вдвое превышающую мой текущий выигрыш.

— Меня зовут Ренвик, — представился он негромко, и его ровный голос каким-то образом перекрыл фоновый шум зала. — Я отвечаю за столы в этом заведении. И мне сообщили, что у нас появился гость с необычайным талантом.

Он поднял глаза на меня, и я увидел в них то выражение, которое встречал у купцов перед крупной сделкой и у полководцев перед сражением: оценку противника, помноженную на предвкушение.

Глава 9

Приглашение

Ренвик взял чашу и встряхнул её резким рывком запястья. Кости внутри перестукнулись о деревянные стенки, издав характерный дробный звук, и чаша опустилась на сукно.

Я отследил каждый этап. Его пальцы, с артефактными перстнями, выпустили мощный, концентрированный импульс маны в момент опрокидывания. Воздействие на порядок превосходило всё, что демонстрировал рыжебородый шулер. Перстни работали в связке, создавая магнитную воронку внутри чаши, фиксирующую каждый кубик в заранее заданной ориентации. Грубая сила, многократно усиленная артефактами, заменяла тонкое мастерство.

Чаша открылась. Три шестёрки лежали на зелёном сукне. Восемнадцать из восемнадцати. Максимум.

Ренвик позволил себе торжествующий выдох, откинувшись на спинку стула. Зрители вокруг стола загудели, кто-то присвистнул, кто-то хлопнул по колену. Рыжебородый шулер расплылся в довольной ухмылке, женщина-контролёр сложила руки на груди с видом человека, наблюдающего закономерный финал.

— Ваш ход, — Ренвик кивнул мне, его тонкие губы изогнулись в улыбке победителя.

Я взял чашу. Привычная тяжесть дерева в ладонях, три костяных кубика на дне, каждый весом в пару граммов.

Мои пальцы обхватили стенки, и внутренняя энергия потекла сквозь древесину, проникая в структуру каждого кубика. Я почувствовал их от костяной поверхности до скрытых пузырьков воздуха в глубине материала. Почувствовал линии склейки граней, напряжение в местах стыков, микроскопические несовершенства, допущенные мастером при изготовлении.

Я встряхнул чашу один раз.

Импульс энергии прошёл по кубикам, точно настроенный на резонансную частоту костяного материала. Там, где Ренвик давил грубой силой, я воздействовал на саму природу предмета. Действовал тонко, и в этом была своя прелесть моего хода.

Чаша опустилась на сукно. Я поднял её.

На зелёном сукне лежали не три кубика. Лежали восемнадцать отдельных граней, аккуратно расколовшихся по швам и разложившихся ровными рядами на поверхности стола. Каждая грань, от единицы до шестёрки, отделилась от своих соседей и улеглась значением вверх, демонстрируя все числа одновременно. Три кубика распались на составные части с точностью, которая превращала обычный бросок в произведение ювелирного мастерства.

Сумма всех граней трёх кубиков. Шестьдесят три против его восемнадцати.

Зал замер. Ни