Черная банда 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

выстрела артиллеристы делали продолжительный перерыв, чтобы остыл ствол. Пусть и медленно, однако стены постепенно разрушались, оборона слабела. Вражеские орудия, а их, как мне сказали, не меньше трех сотен, были сбиты с позиций, расчеты разбежались. То тут, то там появлялись трещины, а затем отваливались куски, маленькие, средние и большие. Через часов пять появились пробоины, а затем и проходы. Артиллерия вышла на более высокий качественный уровень. Против нее теперь не было надежных укреплений.

Черная банда штурмовала с севера вслед за пикинерами, итальянскими и немецкими, обеспечивала огневое прикрытие. Правда, в бой они, за редким исключением, шли без своих длиннющих дрынов, кто с алебардой, а кто и вовсе с мечом. Шесть дней назад нам подвезли десятка три лестниц с Сицилии, но особой нужды в них не было. Картауны пробили два больших пролома, можно пройти, не сгибаясь, и не меньше пяти, через которые протиснется воин в доспехах.

День жаркий и безветренный. Над стенами все еще висит светло-серая взвесь, припорошившая землю метров на сто перед ними. Я иду в середине первой шеренги аркебузиров. За ней еще три. Сабля закреплена на спине так, что рукоять над правым плечом. Заряженную винтовку держу двумя руками, готовый вскинуть ее к плечу и выстрелить, если замечу цель. Земля, присыпанная светло-серой пылью, кажется мягче, как бы вдавливается под толстыми кожаными подошвами сапог. Одновременно смотрю и под ноги, чтобы не споткнуться об отлетевший кусочек крепостной стены, и на нее. Ла Гулет кажется вымершим, хотя в городском гарнизоне не меньше восьми тысяч пиратов и плюс ополченцы.

Пикинеры подошли ко рву, засыпанному в нескольких местах нашими саперами. Артиллеристы тоже постарались, обсыпав в него обломки крепостной стены. Ров пересекли и направились к проломам. Вот тут и выскочили вражеские лучники, как черти из табакерки, и сверху на стенах, и в проломах. Стреляли быстро и метко, что на короткой дистанции несложно. Стрелы прошивали кожаные, матерчатые и даже кольчужные доспехи пикинеров. Первым я подстрелил облаченного в зеленую чалму хаджи (совершившего хадж). Он если не командир отряда, то духовный лидер. Попал в угол, который образует головной убор на лбу. Рядом загрохотали мои подчиненные, перебив или отогнав других лучников. Пикинеры, понесшие потери и остановившиеся было, опять полезли по грудам камней к проломам. Я перезарядил винтовку и поразил еще одного лучника с длинными черными усами, какие будут в моде у запорожцев, который прятался на стене за уцелевшим зубцом и стрелял вбок, не высовываясь из-за него. Убитый свалился прямо под ноги карабкавшемуся вверх алебардисту. Желтовато-белая чалма слетела, открыв выбритую, синевато-черную голову.

Осторожно ставя ноги между обломками стены, я поднялся к пролому, который был длиной метров пять. Внешняя и внутренняя стенки сложены из каменных блоков, а внутри забутовка из гальки, мелких камней с гашеной известью. Снаружи ширина и высота пролома метра два с половиной, а в дальнем конце около одного и то, и другое. Так что последний отрезок пришлось преодолевать на корточках. До меня протиснулась пара пикинеров. Я видел их, спускавшихся по обломкам внутрь города, поэтому высовывался из пролома без опасений. Выпрямившись, увидел на расстоянии метров ста лучника на плоской крыше, который обстреливал атакующих, пролезших через соседний пролом. Завалил его, попав в голову. Пикинер, спускавшийся впереди меня, вздрогнул, обернулся, посмотрел, куда я стрелял, увидел медленно падающего лучника и потряс в воздухе сжатый левый кулак: молодец!

На улице, идущей вдоль крепостной стены, валялись обломки стены и трупы. Многие убитые были без оружия. Может быть, помогали заделывать проломы и попадали под раздачу. Ядра сильно порушили стены и дувалы крайних одноэтажных домов. Я подождал, когда соберется группа в три десятка человек, одного оставил на роль регулировщика, а с остальными пошел по улице на юг, к центру города. На другом конце ее убегали люди с узлами и налегке.

Добравшись до двухэтажных домов с плоскими крышами, приказал подчиненным:

— Группами по три-пять человек занимайте дома, начинайте сбор трофеев.

Сам прошел до открытых ворот, ведущих в большой двор с домом со стенами, обложенными коричневым кирпичом, и садом за ним. У входа в конюшню стоял пожилой мужчина с длинной, спутанной, темно-русой бородой, облаченный в лохмотья и босой. Завидев нас, бухнулся на колени, сложил ладони перед лицом и забормотал тихо. Наверное, молился. По дряблым щекам текли слезы.

27

Большая часть гарнизона и жителей Ла Гулета ушла в город Тунис, пройдя часть пути по соленому озеру Бахира. Оказывается, оно мелкое во многих местах. Проход отметили вешками. Замыкающие выдергивали их, чтобы оторваться от кинувшихся в погоню испанцев. В городе захватили около трех сотен пушек разного калибра. Среди них были сорок двойных и обычных картаун с клеймом три лилии и девизом «Согреваю и уничтожаю». Это символика французского короля Франциска: цветы с герба, а саламандра в огне и эта фраза — его личная эмблема. Лилии были и на чугунных ядрах. В общем, подсобил союзнику, чем смог. За что был тут же объявлен вероотступником и проклят.

Утром двадцатого июля наша армия, отдохнув и разделив добычу, пошла к Тунису. Надо было преодолеть двенадцать римских миль (восемнадцать километров). Черная банда вместе с ландскнехтами-пикинерами двигалась в авангарде. Мы для имперцев расходный материал. Часа через три пути были колодцы, возле которых нас ждала вражеская армия, довольно внушительная. Хайр ад-Дин Барбарус не терял время зря, созвав всех пиратов и правоверных для защиты Туниса. Кто-то говорил, что врагов в три раза больше, чем нас, кто-то, что в четыре. У страха глаза велики. Только вот на две трети она состояла из легкой конницы, вооруженной луками и короткими копьями.

Имперская армия выстроилась к бою. Ландскнехтов поставили на левом фланге, куда обычно наносят главный удар. За нашими спинами расположился резерв из испанских новобранцев. Их опытные соплеменники стояли в центре. За ними — тяжелая конница. На правом фланге были рыцари-госпитальеры и легкая конница из албанцев и испанских хинетов. Вперед выдвинули фальконеты, которые и начали сражение, обстреляв врага ядрами с дальней дистанции. Горячим африканским парням очень не понравилось погибать, не отвечая. Не знаю, по команде или нет, они дружно поскакали в атаку, поднимая клубы светло-коричневой пыли.

Наши фальконеты тоже отправили подарки вражеской коннице. Успели перезарядиться и влупить залпом с дистанции метров триста картечью. Вражеская конница резко затормозила, потеряв много лошадей, людей и боевой импульс. Образовалась свалка из уцелевших, раненых и мертвых, которая издавала довольно громкие звуки, самые разные. Расчеты фальконетов сразу умотали за спины аркебузиров. Черная банда