Вечные Пески. Том 10 - Лео Сухов

меня надо. Зато, оказывается, знал Ситранис. Видимо, на такой случай у аристократов имелся протокол. Регой замер в нескольких шагах от венценосной особы. А затем чуть согнулся в поклоне и произнёс:

— Верховный из старших!

Мне оставалось только повторить его действия. Правда, говорить я ничего не стал. Всё же я простолюдин. Значит, и фраза должна быть другой.

— Воевода Ишер и регой Ситранис… — медленно проговорил мужчина, глядя на нас из кресла. — Присаживайтесь… Разделите со мной вечернюю трапезу…

Лишь после этих слов Ситранис выпрямился и двинулся к одному из кресел — дальнему от царя. Мне же оставалось сесть в ближайшее.

— Твоя семья, Ситранис, стала одним из организаторов торгов, — проговорил царь, внимательно рассматривая регоя.

— Да, верховный, — кивнул тот.

— И всё благодаря тебе, — серьёзно заметил царь, но по глазам было видно, что он смеётся.

— Это было решение Ишера, верховный, — слегка склонив голову, ответил тот.

— Я могу даже не спрашивать Ишера, чтобы понять: именно дружба с тобой привела его к союзу младших семей, где состоят твои родственники, — заметил царь. — Если бы в его друзьях был регой из другой семьи, то и помогала бы Ишеру другая семья.

— Видимо, так, — осторожно заметил Ситранис.

Рядом со столом возник молчаливый слуга, который наполнил кубки вином, а затем выложил передо мной и регоем столовые приборы.

— Угощайтесь, гости, — посоветовал царь. — Пусть власти у меня почти нет, зато готовят в царском дворце так, как больше нигде в Краю Людей.

И мы с Ситранисом разрешили себе отведать изыски местных поваров. Угощение оказалось царским. Действительно царским. А вот объедаться почему-то не хотелось. С чего бы вдруг?

— Ты принесёшь своей семье невероятное богатство, Ситранис, — с лёгкой печалью в голосе заметил царь, наблюдая за тем, как мы едим. — Жаль, это не изменило отношения твоих братьев. Ты для них как был отрезанным ломтём, так и останешься.

— Уверен, семья оценила мой вклад, верховный, — всё так же осторожно ответил регой.

— Ничего она не оценила, — улыбнулся царь. — И ты сам это прекрасно знаешь.

— Я не очень понимаю, зачем ты это говоришь, верховный… — по лицу Ситраниса пробежала тень.

— Наверно, затем, чтобы показать: даже великие подвиги легко остаются без внимания и награды. Был бы повод… — заметил царь и резко перевёл взгляд на меня. — Так ведь, воевода?..

Глава 229

Если царь думал сбить меня с толку, то зря. Я, собственно, чего-то подобного и ждал. Пригласил-то он меня, а не Ситраниса. И вряд ли для того, чтобы похвастаться талантом поваров. А что он начал разговор с моего друга… Это вовсе не означало, что мне удастся отсидеться.

— Чтобы про подвиг узнали, о нём надо рассказывать. Долго и упорно. Всем и каждому, — проглотив жёлтую ягоду, спокойно ответил я.

— Верно… — кивнул царь. — Но о твоих подвигах, Ишер, рассказывают многие. И рассказывают так, что этих людей слышат. Однако… В награду ты получил семь заказов у Чёрного Братства. А, сверх того, попытку отравления, ещё два заказа у крупных отрядов наёмников и три коварных плана, как подставить тебя.

— До сих пор я знал лишь о пяти заказах у Чёрного Братства, — осторожно заметил я, с подозрением глянув на ягоды, которые мгновение назад ел.

— Уже семь. Два новых были поданы сегодня, — улыбнулся царь. — Служанка, приставленная к твоей комнате в гостевом доме, должна была подсыпать яд сегодня вечером. Но, вот беда, споткнулась на лестнице, упала и свернула шею. А два отряда наёмников…

Он повернулся к Иргаху, стоящему в отдалении. А тот молча кивнул, прикрыв на миг глаза.

— … Один отряд нарвался на разбойников и был перебит, — закончил царь. — А второй сегодня отравился водой из колодца. И тоже все мертвы, но ещё не ощутили первых симптомов.

— Удивительно счастливое стечение обстоятельств, — согласился я, потому что царь замолчал, глядя на меня и, видимо, ожидая ответа. — Будь оно не совпадением, а делом чьих-то рук, я бы сказал этому человеку большое спасибо.

— Да и два плана из трёх, как подставить тебя, вдруг расстроились… — продолжил царь. — А третий пока расстроить не получится. Но с ним ты и сам, думаю, справишься. Нужно всего лишь игнорировать намёки служанки в купальне гостевого дома. Она не совсем служанка. Однако убить её нельзя: подославшая семья не оценит. А выгнать… Это не принесёт пользы. Но через пару-тройку дней в гостевом доме остановится представитель одного знатного семейства из Регойи, который знает её в лицо… И вот тогда случится знатный скандал, очень-очень громкий.

— За помощь я должен благодарить тебя и твоих людей? — спросил я напрямую.

— За помощь ты должен благодарить себя и свои подвиги… — ответил царь, глядя отчего-то уже не на меня, а куда-то в глубину сада. — То, что ты, Ишер, сделал для Края Людей, больше никто не сделал. И только последняя неблагодарная сволочь может пытаться тебя убить, подставить или опозорить. Так что ни я, ни мои люди не могли поступить иначе. К тому же, я обещал постараться тебя защитить, если ты поселишься в «Венценосном». А я своё слово держу. Остались разве что семь заказов за твою голову. Возможно, уже больше.

— Больше? — уточнил я.

— Ишер, тебя начинают любить простые люди. Они ещё не знают, что ты — это ты. Тебя пока не узнают в лицо. И не знают, что опознать можно по доспеху… Правда, особо ретивые жрецы храма пантеона хотели рассказать, но пока не стали по моей просьбе, — царь вновь посмотрел в темноту ночи, где сильный ветер шумел листвой дворцового сада. — Но простые люди тебя любят, Ишер. И чем больше тебя любит простой народ, тем сильнее ненавидят семьи.

— А значит, будут и дальше пытаться меня убить. Или хотя бы подставить, — кивнул я.

— Даже не сомневайся, — не стал обнадёживать царь. — Не все, конечно. А те, для чьей власти ты начинаешь представлять угрозу. Ну а другие семьи, которые в этом круге борьбы за власть потеряли слишком много, попытаются тебя использовать.

— У них ничего не выйдет, — пообещал я.

— Не обещай, воевода, — улыбнулся царь. — Тебе придётся принять чью-то сторону. И вся история человечества повернёт в зависимости от того, чью сторону ты примешь.

— Я ничью сторону принимать не хочу, — мне было легко сделать это признание. — Я хочу продать «демоническую корону» и убраться из Ас-Арахаманы. Обратно к своим людям. А потом, когда война с демонами закончится, убраться из Междуречья. А семьи пусть делят власть между собой, как им вздумается.

— Увы, тебе уже нелегко будет отвертеться, — в голосе царя засквозила