Вечные Пески. Том 10 - Лео Сухов

— Поэтому им надо тебя убрать, — подытожил я.

— Да, у них остался единственный путь, — кивнул царь. — И они хотели это сделать так, будто династия прервалась сама собой. Вот был я, и мою власть признавали. Вот я умер, и больше царей не было. Обычно свержение царской власти оборачивалось бойней, после которой приходилось долго приходить в себя, прежде чем приступать к дележу. А тут всё тихо, спокойно и без шума. Но мой шептун, лечивший меня, оказался умелее их шептуна, который меня калечил. А когда стало известно о беременности жены — семьи больше волновало появление Ишера, чем мой наследник. Когда же Ишер исчез после Долгой Осады…

Царь зло усмехнулся и посмотрел на нас:

— Когда ты исчез, Ишер, у меня уже была тайная служба, которая сумела выяснить, кто, вероятнее всего, отравил деда. И мои люди подсыпали этим ублюдкам тот же яд. Надо было видеть лица глав семей на том совете… Они пришли меня растоптать. Они собирались протолкнуть закон о том, что мой сын — не мой сын… Что жена изменила мне… Они собирались её казнить, вопреки моему желанию… А вместо этого смотрели, как двое глав хрипят, хватаясь за сердце, и умирают одновременно. Как же сладко было сказать: «Надо же! Два сердечных приступа у таких молодых. Прямо как у моего деда!». Я не забуду этот миг никогда.

— А вдруг мы это расскажем кому-нибудь? — хмуро бросил Ситранис, глядя в сторону.

— А ты думаешь, регой, никто не знает, что ли? — царь хохотнул. — Все уже давно поняли. Даже те, кого Паламан пропустил без мозгов в эту жизнь. И все засунули языки себе в задницы, чтобы не стать следующими. Теперь они ищут другой подход ко мне. В том числе, как бы вычислить моих людей. А я пытаюсь уберечь себя и своих родных. Некоторые из семей отчаялись настолько, что готовы переступить все правила, лишь бы утереть мне нос… Ишер!

— Да, царь? — я посмотрел на него.

— Однажды к тебе подойдут люди и скажут: «Стань нашим царём, воевода!». И это будут те самые, отчаявшиеся. Не верь им. Ни одному их слову, — царь прищурился. — Это слабые и никчёмные люди, которые хотят обмануть. Свалить меня через тебя, а тебя вскорости убрать. Ты можешь не верить мне, Ишер. Ты можешь думать, что станешь царём. Но они не примут тебя. Они никогда тебя не примут. Они посадят тебя на трон, лишив настоящей власти. А потом, выждав для приличия, и тебя изведут, и твоих наследников. Запомни это.

— Запомню, — согласился я. — Это то, что ты просишь за свою помощь?

— Что? Нет! Это просто совет. Добрый совет, воевода, — отмахнулся царь. — Если ты согласишься на их предложение, сам себя убьёшь. Твоё имя втопчут в грязь, против тебя настроят всех, даже забитых крестьян. Твою славу измажут дерьмом гнуров и переханов, и ты не отмоешься никогда. Всегда об этом помни. Те, кто предложит тебе стать царём, не желают над собой царя. Каждый из них сам желает стать царём. Каждый из них, в том числе самый последний и слабый.

И тут на меня снизошло озарение. Чуть ли не божественное. Хотя боги тут, наверно, ни при чём. Просто как в мозаике, маленькие фрагменты сложились в единую стройную картину. Странное поведение Аравантис, странные слова царя, его странное предупреждение… Всё встало на свои места. И я увидел всю нынешнюю ситуацию целиком.

Стало ясно, с чего так взъелся на меня Эрегихон. Стали понятны страхи родителей Меоли. Стало ясно, отчего вдруг со мной захотел говорить царь. И почему он сказал, что, враждуя против него и меня, семьи упустили из виду настоящего врага.

Всё это было так просто и так глупо, что я засмеялся.

— Я сказал что-то смешное? — нахмурился царь.

— Нет, Верховный из старших, — покачал головой Ситранис, тоже удивлённо глядя на меня.

— Неужели Эрегихон, царь? Неужели он? — сквозь смех спросил я.

— Ха! Нет, ты совсем не прост, воевода, совсем не прост, — царь улыбнулся. — Как ты догадался?

— До того, как стали говорить обо мне, был только он. Надежда человечества, — ответил я. — Другие представители Аравантис называли его странным, привечающим странных личностей. Меоли говорила, что он окружил себя талантливыми людьми. Сам Эрегихон говорил, что я мешаю его планам, которые он готовил многие годы. Я встал с ним на одном уровне в людской молве. И это мешает ему… И что, ты ничего не будешь делать, царь?

— Нет… — ответил тот и указал на лежащий на столе венец. — С тех пор, как догадался обо всём, больше не надеваю его… Ношу с собой, кладу рядом, а на голову не надеваю.

— Он убьёт тебя, — заметил я. — Тебя, твою семью…

— Может быть, — кивнул царь. — Может убить. Но что если рядом с ним встанет тот, кто равен ему по славе? И что, если тот, кто равен, скажет: «Эрегихон, зачем проливать кровь, когда царь сам отдаёт тебе власть?». Что будет тогда, Ишер? Скажи, он ведь предложил тебе помочь ему? Он додумался переманить тебя на свою сторону?

— Нет, — усмехнулся я. — Это я предложил ему переманить себя, царь. Я предложил ему взять меня в подчинённые и использовать мою славу, как поддержку… А он над моим предложением ещё думает.

— Боги… Это будет такое короткое царство!.. — закачал головой царь. — Уж лучше бы ты царём стал, Ишер. Вот честное слово… Ну что за недальновидное упрямство? Это он должен был предложить тебе всё, что предложил ему ты… Он хоть заказы на тебя отозвал у Чёрного Братства?

— Нет… Устроил мне испытание, — признался я.

— Вот же глупый иух… Впрочем, ты ему предложил. А когда убить тебя не получится, ему придётся согласиться, — царь махнул рукой, взял кубок и отсалютовал мне. — Спасибо тебе, воевода, что у тебя, наёмника, голова работает лучше, чем у некоторых из старших семей…

— Ты хочешь, чтобы я заступился за тебя? — я тоже отсалютовал кубком и пригубил.

— Это не будет стоить тебе почти ничего, Ишер, — заметил царь, отставляя кубок в сторону. — Ну подумай сам… Вот ты вынудил Эрегихона согласиться на твою помощь. Он вынужденно её принял. Однако ты уже показал себя умнее его. Скажу честно, правитель не может потерпеть рядом с собой того, кто ощутимо умнее. Понимание этого будет подтачивать изнутри. По крупинке, по чуть-чуть, зато каждый гонг. А потом страх, что этот умный человек отберёт власть, заставит убить. А убийство таких людей — это всегда много сложностей. Людям свойственно обрастать связями, союзниками… И